было таким счастьем, что я плевала на постоянный шум. Мы все живы, здоровы, любим друг друга. Что еще надо?
Я вышла на улицу. С неба падали крупные снежинки. Снег в Стамбуле! И госпожа Ангел тут вовсе не причем! Додж Демон на подъездной дорожке скоро станет сугробом. Я переставила его в гараж и погладила холодный бок. Он так помог мне, когда неслась к Горану в Хорватии! Колеса и внутренности пришлось менять. Но теперь он как новый.
- Я ревновать буду, - пробурчал супруг, обняв меня.
- Сколько пожелаешь. Скоро приедут гости, кстати. Пойдем в комнату, хочу отдать тебе подарок.
- Ты сама лучший подарок! – проворковал супруг, когда мы вошли в спальню.
- Это само собой! – я пустила по телу искорку, и в комнате стало светло. – Итак, подарок. Кстати, их два.
- Избалуешь ведь!
- И то верно. Но получишь ты эти подарки нескоро.
- Почему?
- Потому что они будут готовы только через 8 месяцев! – моя ладонь легла на живот.
- Саяна!!! – Горан опустился передо мной на колени. – Мы беременны?!
- Ну, пусть будет мы!
- И опять двойня?
- Ага. Мальчик и девочка, я чувствую.
- Спасибо, родная! – он осторожно прижался ко мне. – За что мне такое счастье, а?..
- За все страдания, испытанные в прошлых жизнях. - Прошептала я, потянув его наверх.
- Ведь все время умудрялся тебя потерять! И потом жил в аду.
- О, хорошо, что напомнил!
- Только не говори, что нам придется туда вернуться! - простонал мужчина.
- Тогда придется молчать. Прости, но надо. Им нужна наша помощь.
- С чем?
- С передачей власти – это основное. Ведь демоНкратия у них кончилась. Мне не дает покоя спрятанное кахарами яйцо, которое носила Алатара. Этот дракончик – наследник. Надо его найти.
- Найдем, - хрипло прошептал муж, подхватив меня на руки и уложив на кровать. – Но чуть позже, хорошо?
- Даже не знаю, - я растаяла от нежности в сильных объятиях моего Ангела.
- Значит, придется убедить! – он сверкнул шальной ухмылкой.
- Вызов? – промурлыкала госпожа Драган. – Обожаю вызовы!
- А я всей душой обожаю тебя, Саяна!
- И я тебя!
Счастье – это так просто! Золотой свет разгорелся и внутри, и снаружи, сливая нас в неподвластную никому и ничему Древнюю душу.
Конец
