должны мне, долбанные Высшие силы! Мало я для вас сделала?! Я не уйду отсюда без него! Мне не вынести этой боли! Моя душа останется здесь с ним! Обратно вернется не ваш драгоценный Ангел, такая боль переродит меня в демона, и я камня на камне не оставлю от того мира, где больше нет его! У вас уже был один спятивший ангел-маньяк, Киллиан, хотите еще одного?!!
Я бросилась к нему, замершему на полпути. Тьма посветлела, но приглядевшись, я увидела их – души тех, у кого Горан отнял жизнь.
- Они пришли рассчитаться со мной, - прошептал он. – Пора платить по счетам.
- Он мой! – я закрыла его собой.
Глухой ропот становился все громче, пока не заполнил все пространство.
- Его грех – мой грех! – я встала перед ними на колени. – Молю о прощении!
Шум стих. Души развеялись.
- Прощение получено. - Я обернулась к любимому. В полных печали и любви глазах дрожали слезы.
- Молчи, Драган! Не отпущу! И не мечтай! – мои руки легли на его грудь. Мой самый горячий во всех смыслах мужчина был ледяным.
- Я чувствую твое тепло! – потрясенно выдохнул он.
- Пока один из нас жив, до тех пор мы живы оба. – Прошептали губы. – Будет больно, очень. Выдержи ради меня, умоляю!
- Все, что прикажешь, госпожа моя!
В кармане все так же нашелся скальпель. Я даже не стала задаваться вопросом, насколько он реален здесь, в междумирье. Глубокий порез, взмах рукой. Ткань бытия вскипела, обезумев от моей наглости. Сияющие золотом Крылья распахнулись за спиной. Я обняла ими Горана, укутав в плотный кокон.
- Закрой глаза, любимый.
Он зажмурился, но нестерпимо яркий белый свет, что хлынул от разреза, проторенного моей кровью, был таким острым, что мужчина зашипел от боли. Я шагнула к нему. Огненные икринки медленно падали с разорванной ткани бытия. То, что творила Ангел, не имело аналогов, и не будет иметь. Но они сами создали меня такой – исключением из всех правил, так что пусть не жалуются!
Ткань бытия крошилась, противилась, но я шагнула в рану, которую проделала в ней. Горан закричал. Мне пришлось еще крепче прижать его к себе. Мой крик слился с его стонами. Пусть, все равно не остановите, я вытащу его!!!
Это длилось бесконечно долго, но потом вдруг резко стало легко. А через мгновение вернулись все земные ощущения. Сила тяжести заставила нас осесть на землю. Вдох разодрал легкие в клочья. Из носа потекла кровь. А потом все медленно начало приходить в норму.
- Саяна! – он прижал меня к себе. – Невозможная моя!
- Теперь невозможный у нас ты! – отозвалась я, гладя любимого по волосам. - Все хорошо. Ты жив и останешься со мной. Просто дыши, любимый. И учти, Драган: еще раз умрешь, сама тебя убью!!!
- У тебя седая прядь, - прошептал он, легонько прикоснувшись к моим волосам.
- Странно, что не вся голова! Ты хоть понимаешь, что натворил?! Надо думать, прежде чем делать!
- Вооот! Теперь ты понимаешь, что я из-за тебя чувствовал все эти годы!
- Обратно ведь отправлю! – я крепко прижала его к себе.
- Ты меня любишь! – довольно проворковал он.
- А ты сомневался?!
- Никогда больше не буду, клянусь!
- Только ты мог умудриться умереть и… и вернуться в свой же день рождения, Драган! – я фыркнула от смеха.
- Сэкономил! Не надо будет два дня рождения праздновать. Кстати, ты говорила, что беременна?
- Была. – Я грустно улыбнулась. Боль скрутила низ живота. Вот и расплата. Я с трудом сдержала слезы, чувствуя, как с горячей кровью из меня уходят жизни нерожденных малышей. Но таков был мой выбор.
Он все понял. В его глазах тоже взорвалась боль.
- Успокойся. Ни о чем не жалей. Я сделала выбор и поступила бы так снова!
Боль – лишь напоминание нам, что мы еще живы. Я приняла ее, смиренно отдалась физическим страданиям, помня о вспышке совсем иных мучений, когда думала, что потеряла его, моего любимого. Они сожгли бы мою душу. А тело… Тело заживет.
Мы добрались до дома и, наконец-то, легли в постель. Я гладила Горана по волосам, пока он не уснул, обхватив меня руками и ногами. Оставалось лишь замирать от восторга, слушая его равномерное дыхание.
Теперь, когда он не видит моего лица, можно вспомнить о наших малышах, что никогда не родятся. Я спрятала эту боль далеко и глубоко. Буду вынимать ее в те самые темные ночные часы, когда Горан будет спать. Только тогда я позволю слезам течь по щекам и пропитывать подушку. Только тогда смогу прошептать:
- Простите меня, мои крошки. Простите, если сможете…
Теперь оставалось сделать только одно.
- Зачем мы здесь, жизнь моя? – спросил супруг, когда мы подошли к гробнице родоначальницы клана Лилианы.
Я была здесь дважды – когда Горан стал главой клана и когда вышла замуж на Киллиана, безумного маньяка, потомка двух Ангелов Смерти. И вот пришла снова.
- Увидишь. – Моя ладонь погладила его щеку, и он полыхнул глазами, потянувшись за ней. – Идем.
Мы вошли в пещеру, спустились вниз. И вновь по периметру прекрасного, покрытого искусной резьбой зала, под потолком, зажглись крошечные лампадки. На возвышении в центре стояла каменная кровать, на которой возлежала женщина, которая, казалось, просто спит, и ее возлюбленный – смертный, от которого осталась лишь высохшая мумия.
На этот раз кинжала в руках Лилианы не было, она отдала его Горану, несколько лет назад, когда он молил ее спасти меня, умирающую. Но я принесла взамен другой.
