окунь. Снимая его с крючка, мастер приговаривал:
— Вот так, голубчик, давай-ка сюда, давай.
Пошел клев. Замелькали в воздухе окуньки. И будто только окуньками заполнилось все время Лапшина. Но это было не так. Свернув вдруг всю свою снасть, он сказал:
— Пойми ты, что революция — это, брат, такое дело, что забирает человека полностью. Раз надо — значит, надо! Делай!.. Поезжай!.. Иди на схватку с врагом!.. Жить надо веселей, бодрей, смелей. А ты готов все сделать, что тебе прикажет партия?
— Все сделаю!
— Вот и ладно!.. — Лапшин заглянул в стоявший рядом котелок, раздумчиво сказал: — На уху я вроде наловил... Старуха будет довольна.
Потом повернулся к Артему:
— Ты еще не в партии, а уже нашей партийной дисциплине подчиняешься, значит, можно тебе верить. Подавай заявление. Только не обижайся на меня, не обижайся!
За оружием
Занятия Артема с рабочими-красногвардейцами шли успешно. Раз в неделю, а иногда и несколько раз Лапшин и Вася Пудов собирали свою «гвардию» на заводском дворе, откуда все небольшими группками отправлялись на Пороховые. Здесь в подвале старого, полуразрушенного здания был устроен тир, а рядом на пустыре — плац для обучения строю. Все шло хорошо, со своими обязанностями Артем успешно справлялся, но делу мешала нехватка оружия, о чем знали в Петроградском комитете.
На одном из занятий, во время перекура, Вася Пудов подошел к Артему и с таинственным видом сказал:
— Меня в Совет вызывали... Новость есть. — Он осторожно отвернул борт своего ветхого пиджачка и запустил два пальца в боковой карман. — Вот, читай.
Артем взял из Васиных рук бумажку и стал читать:
Удостоверение.
Дано сие от Выборгского районного Совета рабочих и солдатских депутатов товарищам Клевцову, Пудову и Сергееву с завода «Металлической компании» в том, что названные товарищи командируются в качестве делегатов в Сестрорецк для получения огнестрельного оружия (винтовок), что и удостоверяем подписью и приложением печати.
— Прекрасно! — Артем горячо пожал руку сияющему от радости Васе Пудову. — Наконец-то вооружимся по-настоящему!
Через несколько дней они поехали в Сестрорецк.
На перроне к ним подошел кореец. Это был известный среди рабочих завода угольщик Ли. Он что-то говорил, путая русские и корейские слова. Пудов сказал:
— Ребята, так он ведь с нами ехать хочет!
Ли быстро-быстро закивал головой: мол, правильно, наконец-то поняли. И Артем хлопнул его по плечу:
— Ладно, браток. Хочешь вместе ходить — давай вместе...
Старый паровичок протащил их мимо пригородных дач. Справа открылся Разлив, и рабочий Сергеев, усатый долговязый дядя лет сорока, мечтательно вспомнил, как он ловил в этих местах рыбу. По его словам выходило, что щука здесь кидается на приманку как бешеная, лещ стоит в очереди за любым мало-мальски съедобным червяком, а о плотве и прочей мелюзге не стоит и говорить: озеро так и кишит ею. Артем усмехнулся:
— Ну, давай на обратном пути свернем, половим.
— Что ты! — испугался Сергеев. — Это с таким-то грузом! Вот в другой раз можно и половить.
Ли, не понимавший ни слова из этого разговора, только улыбался, разглядывая никогда раньше не виданные места, потом он перестал улыбаться, лицо приняло какое-то жесткое и непроницаемое выражение, и только в узком разрезе глаз метались беспокойные зрачки.
— Загрустил парень, — сказал Пудов.
Вдруг Ли, словно поняв, что речь зашла о нем, протянул руку к крышам двух захудалых домиков и что-то быстро заговорил по-корейски. Артем уловил только одно слово «фанза» и кивнул.
— Да, бедные фанзы, Ли. В России бедные, в Корее бедные...
— Бедны, бедны, — закивал Ли.
Паровичок свистнул, подъезжая к Сестрорецку...
Через некоторое время питерские делегаты уже были на Сестрорецком оружейном заводе. В заводском комитете Артем предъявил удостоверение.
Председатель комитета, худощавый рабочий с обросшим щетиной усталым лицом, отрываясь от удостоверения, вяло усмехнулся:
— Значит, опять винтовки? Ошалел ваш Выборгский Совет: уж дали вам — и все мало!
Стоявший рядом с председателем пожилой коренастый человек, заглянув в удостоверение, сказал:
— Ты Клевцов, да? Твой батька на каторге был? Значит, мы с ним друзья. Где сейчас отец?
— Не знаю, — ответил Артем, внимательно посмотрев на рабочего. — Давно не видел. Все вот с оружием вожусь.
— Ну, увидишь — привет передай. Скажешь, от Виноградова, он знает... А оружие дай ему, Семен. Парень надежный!
Предзавкома поднялся со стула, резко сказал:
— А вот не дам. Завод вам не арсенал. У нас не один Выборгский Совет берет оружие.
Пудов не выдержал, вспыхнул:
— А ты поосторожнее с Выборгским-то Советом!.. Ты знаешь ли, председатель, что такое Выборгская сторона?
— Не хуже тебя знаю.
— Нет, хуже! Я там родился, а с семи лет на заводе вкалываю, мне он теперь вроде матери родной...
— Брось бахвалиться, — вяло возразил предзавкома. — Все мы одним миром мазаны.
— Что с ним разговаривать, — вмешался в разговор Сергеев, — не видите разве, с кем дело имеете? Чиновничья душа! Ему лишь бы в ведомости птички стояли.
В глазах оружейника загорелся злой огонек, лицо стало красным.
— Это я — чиновник?! Да я этих чиновников своими руками задушить готов!
— Ну вот видишь, — спокойно отпарировал Сергеев, — а сам не успел власть заполучить, как чиновником стал!
Снова в разговор вмешался Пудов:
— Ты лучше скажи, председатель, сколько отпустил винтовок Металлическому заводу?
Предзавкома порылся в бумагах, лежавших на столе. Найдя нужную бумажку, сказал:
— Ну, двести...
— Вот видишь. А знаешь ты, сколько рабочих у нас на заводе? Шесть тысяч! Одних красногвардейцев в два раза больше, чем винтовок.
Неожиданно заговорил стоявший в стороне кореец Ли:
— Красногвардейцы, о, да!.. Буржуев биль... винтовки надо!
Завкомовец заколебался, чувствуя, видимо, что дальнейшее сопротивление бесполезно.
— Ладно, ваша взяла, — сказал он примирительно, махнув рукой. — Вас, выборжцев, не переубедишь. Берите еще двести винтовок.
Вася Пудов бросился к завкомовцу и стал его обнимать. Тот, отбиваясь, криво улыбался:
— Ладно, черт бешеный... Пойду, приготовлю. А вы идите, погуляйте полчасика.
— Пошли, ребята, к заливу. Успеем, — предложил Сергеев.
Артем с товарищами вышли за ворота.
— Идем, Ли, — сказал корейцу Вася Пудов. — Как там у вас богатых называют? Мандарины, что ли? Мы тебе наших мандаринов покажем.
Над заливом высились сосны, искривленные ветрами, в жарком августовском воздухе крепко, пьяняще пахло хвоей, смолой, морем. Артем, увидев
