Намечался Бондарю, тогда лейтенанту, еще один фронт — дальневосточный. Но эшелон, в котором следовала его часть, успел добраться лишь до Новосибирска. Боевые действия на Дальнем Востоке завершились разгромом Квантунской армии и капитуляцией Японии.
Когда-то Бондарь собирался поступить в один из ленинградских технических вузов. Не отказывался от этого намерения и на фронте, особенно когда дело пошло к окончанию войны. Но все планы изменились в один день. Лейтенанта Бондаря вызвали в штаб дивизии, и здесь незнакомый подполковник предложил лихому войсковому разведчику пойти учиться в специальное учебное заведение, где готовили сотрудников для работы в органах государственной безопасности.
По окончании училища Бондарю дали направление в центральный аппарат МГБ. Он отказался. Ему не нравились ни большие города, ни многолюдные учреждения. Сам попросил послать его на Ровенщину. Ехал сюда — думал, на несколько лет. Оказалось — на всю жизнь...
Профессиональная память Бондаря намертво держала в своих глубинах сотни эпизодов, имен, мельчайшие детали множества операций, которыми руководил или в которых участвовал. Услышав нашу просьбу — рассказать о поисках и обезвреживании военных преступников, Бондарь загорелся.
— Хорошая мысль! Давно пора это сделать. Есть, конечно, несколько романов и повестей о том, как происходила очистка Западной Украины от фашистско-националистической нечисти. Но нужны и строго документальные свидетельства самих участников событий. Нужны не для нашей славы — для самой истории, для воспитания молодого поколения. Сборник «Чекисты рассказывают», мне кажется, для таких публикаций самая подходящая и авторитетная трибуна.
...Итак, мы приступили к записи рассказов полковника Бондаря о некоторых, наиболее типических поисках, проведенных ровенскими чекистами в разные годы, в которых он так или иначе принимал участие.
Евгений Бондарь хорошо помнит майское утро 1951 года, когда получил он, должно быть, самое необычное для себя задание. Причем не от непосредственного начальника, а руководителя областного управления МГБ.
— Полюбуйся, — сказал полковник и подвинул капитану стопку фотографий. Бондарь взял первый лист — крупными рисованными буквами на нем было выведено: «Волынь в борьбе».
— Что это? — он в недоумении поднял глаза на начальника.
— Смотри дальше!
Бондарь быстро просмотрел всю папку. То были фотокопии рисунков, собранных, судя по всему, в одном альбоме. По содержанию — злобная антисоветчина, изготовленная явно с провокационной целью. Вот три солдата Советской Армии отнимают у старой крестьянки мешок с зерном. Вот оуновцы, вышедшие из леса, срывают с сельсовета красный флаг и водружают свой — с трезубом. Вот стилизованные, беспардонно облагороженные портреты лесовиков в схронах, у костров. Вот какие-то люди в городской одежде, значит, приезжие «москали», не иначе, под охраной солдат ломают сельскую церковь. На них угрюмо взирают крестьяне. Тут же — связанный священник.
Подобные картинки Бондарю уже попадались в бандитских схронах и раньше. Иногда их сдавали местные жители вместе с подброшенными националистическими листовками. Видел он нечто подобное и на страницах оуновских газет.
— Это добро нам прислали из Москвы, — объяснил полковник. — И не только нам, но всем управлениям МГБ западных областей Украины. Суть дела заключается в том, что этот альбом с провокационными целями сейчас широко распространяется на Западе. Его подбрасывают в посольства, журналистам-международникам, делегатам сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Замысел провокаторов понятен — убедить общественное мнение Запада, что на Украине, дескать, идет массовая вооруженная борьба против Советской власти.
Нам поручено срочно разыскать автора альбома и пресечь его антисоветскую деятельность. Для розыска создана оперативная группа. Возглавите ее вы. Кроме вас, в нее включены капитаны Маркелов и Мудрицкий. Утром доложите план мероприятий...
Сотрудника Клеванского райотдела госбезопасности Михаила Андреевича Маркелова Бондарь знал хорошо. О капитане Мудрицком из управления МГБ по Сумской области, находящемся на Ровенщине в командировке, слышал как об опытном чекисте.
Вернувшись в свой кабинет, Евгений Ильич еще раз тщательно изучил рисунки. Первая мысль была — а не состряпаны они там, за океаном, или где-нибудь в Мюнхене? Но потом от этой мысли отказался. Он достаточно хорошо знал Волынь и быстро понял — художник явно местного происхождения. В этом убеждало многое: чисто волынские пейзажи, детали одежды, построек, достоверность устройства схронов и т. п. Нет, так мог нарисовать только хорошо все знающий человек. Мнение Бондаря, кстати, совпадало с предположением, что оригиналы рисунков нелегально переправлены на Запад откуда-то с западных областей Украины.
В Ровно в то время жило всего несколько профессиональных художников. Одного из них Евгений Ильич немного знал — это был заслуженный фронтовик, орденоносец, в период Сталинградской битвы они даже служили в одной армии, правда, тогда не встречались. Вечером того же дня капитан отправился к художнику за консультацией.
Николай Александрович встретил чекиста приветливо. Что требуется от него — понял мгновенно, не понадобилось ему особенно долго и объяснять, что дело — сугубо конфиденциальное.
— Прежде всего мне нужно знать, кто это изготовил, — спросил Бондарь, — профессиональный художник или самоучка?
Хозяин взял листы. Вначале внимательно просмотрел их невооруженным взглядом, потом достал из ящика стола тяжелую трофейную лупу в медной оправе.
Бондарь терпеливо ждал. Через полчаса эксперт отложил в сторону рисунки и решительно заявил:
— Автор, безусловно, профессиональный художник-график, причем способный и достаточно высокой квалификации. Вот эти листы, — он выхватил из стопки несколько картинок, — гравюра по дереву, так называемая ксилография. Изображение вырезается на деревянной пластинке, пальмовой или самшитовой, в наших условиях сгодится и вишневая. Краска наносится тонким слоем на выпуклую поверхность рисунка, потом сверху плотно прижимается лист бумаги, и оттиск готов. А вот эти, — эксперт кивнул на вторую стопку, — выполнены тушью. Чтобы с них сделать репродукцию, нужно изготовить клише в цинкографии.
— Значит, профессионал... — задумчиво протянул Бондарь.
— Без сомнения, — живо откликнулся художник. — Тому есть еще одно подтверждение: подпись автора выполнена в чисто профессиональной манере художника-графика.
