с юга. Ночь продолжалась, и когда Семеро показали, что настала полночь, а признаков дождя так и не появилось, Малиновка стал очень озабоченным. Он снова и снова пел свою самую сильную песню Бобра, в которой были такие слова: «О животное, которому Солнце дало силу, мне нужен дождь.» Казалось, всё идет как надо, потому что наблюдатель сказал, что на юге появились облака. Тогда Малиновка снова достал из костра несколько угольков, бросил на них сладкую траву и крикнул, чтобы все мы очистились её дымом. Мы увидели, что дым поднимается ровным столбиком на высоту четырех или пяти ладоней, а потом расходится во все стороны. Это был хороший знак; он предвещал дождь, мы приободрились, и вместе с Малиновкой затянули песнь Бобра. Прошло немного времени, и наблюдатель, выйдя и вернувшись, сказал нам, что облака покрывают уже больше половины неба. Это была отличная новость! Отличная новость! И Малиновка крикнул нам:
– А теперь главное усилие! Ты, Курчавый Медведь, Старый Человек, Хромой Бизон, Одинокий Медведь, подойдите ко мне!
Он дал по шкурке каждому из нас – две выдры и две ласки – оба они сильные животные, живущие в воде – и велел танцевать с северной стороны костра. Мы так и сделали, а он и все остальные пели песню танца церемонии Бобра. Потом он велел нам перейти на восточную сторону костра и продолжить танец, а потом на южную, и мы танцевали быстрее и быстрее, упорнее и упорнее, и наконец, когда наши силы уже подходили к концу, вот! Гром-птица прямо над нами издала свой страшный крик, и полил дождь. Сильный ветер, дождь и град обрушились на кожу, покрывавшую хижину, и сердца наши наполнились радостью. Мы отдыхали, пировали, курили и отдыхали, восхваляя богов. Люди прибегали к нам из своих вигвамов, благодаря нас за то, что мы вызвали такой нужный дождь. Как же мы были счастливы!
Мужчины, женщины и дети снова оделись в праздничные наряды, и, когда Солнце высоко поднялось, мы отправились к гари – Малиновка нес с собой мешочек с семенами священного растения с Востока, а мы, Сеятели, шли за ним, а за нами толпа народа. Приступая к первому участку, мы пели песню Бобра; подойдя к нему, мы с заостренными палками медленно прошли по нему, на каждом шагу делая палкой ямку во влажной черной земле и бросая туда семена, которые дал нам Малиновка. Потом, когда мы закончили посев на этом участке, четверо детей – священное число – пробежались по нему, чтобы прикрыть семена землей. Им было указано вести себя осторожнее, ходить строго между рядами, потому что, если они всё сделают аккуратно, это будет знаком того, что их ждет долгая и счастливая жизнь. Их отцы и матери следили, чтобы они всё делали аккуратно, и постоянно напоминали им о том, что ходить они могут только между рядами. Когда с первым участком всё было сделано, таким же образом был засеян второй, а за ним остальные, до тринадцатого. Потом Малиновка сказал, что работа закончена, и мы вернулись в лагерь – мы должны были петь песню Бобра и не оглядываться, потому что тени священных растений всё ещё были там, охраняя семена, и человеку было опасно видеть их. Все мы выполнили это указание, никто не оглянулся, и, едва оказавшись в лагере, мы бросились снимать вигвамы, седлать и навьючивать лошадей, и отправились назад, к устью ручья Деревянной Стрелы. Оттуда, через пару дней, мы с моей женщиной отправились домой.
Как обычно было принято у Сеятелей, через двадцать пять дней после посева один из них на быстрой лошади был послан к месту, где были посажены семена, и с собой он вёз мешочек со священными семенами, привязанный к ивовой палочке. Следуя полученным указаниям, он подъехал прямо к тому месту, где был наш лагерь, там воткнул палочку в землю и, не глядя на засеянный участок, поторопился назад. Эта палочка и привязанный к ней мешочек с семенами были нашим приношением теням священных растений, нашей просьбой, чтобы они выросли сильными и высокими. Пока ни находились там, одетые в плащи из кожи телят бизонов, наблюдая за тем, как растут их дети, людям было опасно смотреть на них. Пока всадник отсутствовал, выполняя свою священную миссию, остальные члены общества Сеятелей собирались в вигваме Приходящего Утром, помогая ему выполнять церемонию Бобра и молясь о большом урожае растений с Востока. Через двадцать пять дней после этого тот же посланник вновь отправился туда – пришло время посмотреть, как растут посевы, потому что теперь, пятьдесят дней спустя после посева, тени священных растений завершают свой труд и уходят. Потом, в луну Падающих Листьев, люди снова приходят к реке, ставят лагерь, и собирают урожай священного растения. Оно к тому времени созрело и дало хороший урожай. Позднее посыльный принес мне мою долю урожая. Там было двенадцать листьев на стебле и стручок с семенами, и корень в виде клубня. Именно клубень, не листья, мы режем и сушим. Вот всё, что я хотел тебе рассказать о священном растении с Востока.
– Одно я не могу понять, – сказал я. – Четыре – священное число, так почему участков было тринадцать, и двадцать пять дней – срок, через который посланник должен возвращаться к посевам? Если бы участков было двенадцать, а срок двадцать четыре дня, что втрое и вшестеро больше священного числа, всё было бы правильно.
– Я этого объяснить не могу. Всё что я знаю – это то, что мы должны всё делать так, как делали наши отцы с давних времен. Быть может, люди с востока, от которых они получили семена, научили их тому, что участков должно быть тринадцать, а посланника отправлять на двадцать пятый день, а потом на пятидесятый. Быть может, для людей с востока это священные числа.
– Раз уж у тебя есть немного семян священного растения, почему бы не собраться здесь снова, в следующую луну Новой Травы, и посеять их, соблюдая все церемонии? – спросил я.
На это Курчавый Медведь усмехнулся, а остальные печально улыбнулись.
– Я всего лишь один из общества Сеятелей; только его глава, Приходящий Утром, там, на севере, может принять в него новых членов, – ответил он.
– Но почему мы не можем позвать сюда его и других членов общества, живущих на севере, и со всеми церемониями засеять тринадцать участков?
– Ха! Хорошо сказано! Стоит попробовать! – воскликнул он, и все собравшиеся хлопнули в ладони в знак согласия.
– Мы пошлём им лошадей и одеяла; они
