и перевел остальным вопрос и свой ответ на него.
– Да, так она и называется, – сказал старый Белая Трава. – Несомненно, у реки раньше было другое имя, но оно давно забыто. Давным-давно в большой долине этой реки наши отцы сразились с Воронами и победили их, но в битве потеряли многих своих вождей, чьи тела были потом уложены на помосты, которые сделали их вдовы, и с тех пор эта река стала носить своё новое имя.
– Хорошо, Перья Вороны, а как ваши люди называют индейское племя, которое белые называют гро-вантры? По-французски это означает Большие Животы.
– Мы их называем утсена, Люди Внутренностей.
– Да. Наши праотцы в давние времена так их назвали, потому что те очень любили внутренности бизонов, жарили их на кострах в своих вигвамах. Есть ещё одно племя, которое отцы назвали исапуотсина, Фаршированные Внутренности, потому что жирные кишки, вывернутые жиром внутрь, набитые мелко нарезанным мясом и так приготовленные, были их основной пищей, – сказал Белая Трава.
Когда Перья Вороны закончил перевод, он добавил:
– Исапуотсина -это Вороны.
– Теперь это слово сокращено до исапуо, – сказал я.
– Это было однажды в стране Ворон. Мы выгнали их оттуда, загнали за реку Вапити, или, как вы, белые, её называете, Йеллоустоун. Я думаю, что у этой реки было много имен. Я знаю, что калиспелсы и кутенаи называют ее рекой Отрыжек, потому что каменные образования в ее долине напоминают отрыжку, – добавил Перья Вороны.
– А могу ли я спросить, что такое отрыжка?
– Вторичная, непереваренная жвачка животных, – объяснил я.
Перья Вороны немного поговорил со стариками, и потом Курчавый Медведь сказал ему:
– Скажи нашей белой гостье: не удовлетворившись тем, что отняли у нас нашу великую страну, белые уничтожают имена, которые мы дали её рекам, озерам и горам, и вместо них дают свои глупые имена.
– Какие, например?
– Ну, к примеру, есть ручей, впадающий в Миссури, текущий между Грейт-Фоллз и Хеленой, который белые назвали Волчьим ручьем. Его настоящее имя – ручей, Где Волк Тоже Прыгнул, – ответил Дрожащая Ворона.
– Какое странное название! Почему его так назвали?
– У наших отцов был пискан, загон для бизонов у основания одного из утёсов на этом ручье; туда заманивали стадо бизонов, потом пугали их, чтобы они побежали и сорвались с утёса в ограду. Однажды, когда это происходило, волк, который бежал за стадом, задержался на краю утеса, посмотрел на людей, которые приближались к нему, и увидел, что не сможет прорваться через их густую линию, и тогда он повернулся и спрыгнул с утёса, разбившись насмерть о камни внизу.
– А ручей, впадающий в реку Устричных Раковин, который белый назвали Южным Ивовым ручьем, был для черноногих ручьем Где Играли Лисы, – сказал я.
– Как интересно!
– А нашу реку Уплывшего Щита, они назвали рекой Мэдисон, – сказал Перья Вороны.
– Да, её так назвали Льюис и Кларк, в честь президента Мэдисона. И очень правильно назвали, – сказала женщина.
– Наши отцы дали ей это имя, за много веков до того, как родились Льюис и Кларк, – ответил Перья Вороны.
– Ладно, я вижу, что автомобиль вернулся. Спасибо за прекрасную беседу, До свидания, – сказала наша гостья и ушла.
– Эта река до сих пор должна остаться рекой Уплывшего Щита, – сказал Перья Вороны.
Глава 15
Рассказ о священных восточных растениях
19 сентября
Вчера все мы, тихие, с грустными лицами, собрались у вечернего костра в вигваме Курчавого Медведя. Он набил свою большую трубку душистой смесью табака и l'herbe, но вместо того, чтобы протянуть её кому-то другому, чтобы тот её зажег, как это обычно делалось, он зажег её сам, и, выпустив несколько затяжек к небу и к земле, указал чубуком кверху и стал молиться:
– О Солнце! Мы курим для тебя, пожалей нас! С этим вечером заканчивается время, которое мы в этом лагере счастливо провели вместе. Завтра мы расстанемся; мы все пойдём разными путями. Мы стары! Очень стары! Пожалей нас, о Солнце! Прояви милость! Помоги нам пережить эту зиму и увидеть зеленую траву следующего лета!
– Да! Пожалей нас, Солнце! Помоги нам! Даруй нам счастливую жизнь. Позволь нам увидеть зеленую траву следующего лета! – крикнул старый Белая Трава, после того как затянулся и передал трубку другому, и все, сидевшие в нашем кружке, воскликнули:
– Да! Полной жизни! Дай нам полной жизни, о Солнце!
Курчавый Медведь дал мне красиво расшитый иглами дикобраза кисет из бизоньей кожи, сказав:
– Возьми. Я даю его тебе. Его содержимое священно: несколько растений с Востока и кусок древнего огненного камня.
Огненный камень, несомненно, был куском кремня. Растение с Востока (нахватосин) было наркотическим растением, которое выращивали и использовали черноногие до того, как получили табак от белых торговцев. Свое название оно получило в давние времена потому, что племена первоначально получили его от своих соседей, живших к востоку от них, в районе Большого Невольничьего озера. Пикуни при мне его уже не выращивали, но однажды я его курил – мне дала его Земная Женщина, мать Джозефа Киппа, и помню, что мне оно не понравилось.
Курчавый Медведь удивил меня замечанием:
– У меня есть семена этого растения. Не так давно я весной помогал его сеять. Я же член общества Сеятелей северных черноногих.
– Я не знал, что кто-то из наших соплеменников его еще выращивает, – сказал я.
– Черноногие и другие наши сородичи, Кровь, не пропускают ни одного лета, чтобы посадить священные семена! – воскликнул он. – Им никто не мешает, Красные Куртки их не притесняют, как нас правительство Длинных Ножей. Белым не разрешают селиться в резервации, они живут в мире и спокойствии, как могли бы и мы, если бы приняли предложение Красных курток жить на земле, которую они нам отвели, у верхних притоков Пузатой реки.
– Давай не будем говорить об этой ошибке, – сказал Белая Собака.
– Ты прав; это грустная тема для разговоров. Я просто хочу рассказать Апикуни и Одинокому Волку, как стал членом общества Сеятелей.
Так вот, слушайте; несколько зим назад ко мне прибыл посланник от старых друзей-черноногих: мне предлагали стать членом общества Сеятелей и присоединиться к ним, когда они начнут сеять священные семена в наступающей луне Новой Травы. Я был рад, что они вспомнили обо мне – друзья, с которыми я охотился, с которыми не раз сражался с врагами в давние времена моей юности, прошедшей на равнинах среди стад бизонов. В то время я неважно себя чувствовал: силы оставили меня. Я подумал, что, если стану членом общества и приму участие в священной церемонии, силы
