же исправилась Ирена. — Вы видите перед собой привлекательного, но совершенно бесполезного человека. Который при этом сможет претендовать на часть золота. Либо в качестве любовника, либо в качестве человека осведомленного — а потому имеющего рычаги давления. Понимая все это — вы отважились бы закрутить с этим привлекательным мужчиной роман?
Несколько минут Желязный молчал, с любопытством разглядывая Ирену.
— Пожалуй, нет, — наконец признал он. — Я бы не отважился. Но я мужчина. А Мейбаумова — женщина. Разве женщина, оказавшись в затруднительной ситуации, не ищет поддержки?
— И чем же ваш агент мог ее поддержать?
— Выслушать, ободрить, утешить…
— Так это любой ксендз может. Но ксендз хотя бы тайной исповеди связан.
— Вы удивительно циничны для вашего возраста.
— Я не сказала ничего, чего не знали бы вы сами.
— Мне пятьдесят лет. Из них восемнадцать я прослужил в полиции.
«А я двадцать лет замужем была», — хотела было ответить Ирена, но вовремя захлопнула рот. И только плечами двинула неопределенно, мол, что же здесь скажешь.
— Но если эта Мейбаумова так осторожна — почему же она завязала знакомство с вами? — неожиданно включился в беседу брюнет. Желязный едва заметно поморщился, но промолчал. И с любопытством посмотрел на Ирену.
— Именно поэтому, — солнечно улыбнулась та. — Я безопасна. Милая глупая провинциалочка, совсем одна в чужом городе — чем я могу угрожать?
— Да тем же самым. Получив информацию о золоте, вы можете шантажировать Мейбаумову.
— Именно поэтому она ничего мне о золоте не говорит.
— Но вы же предполагаете, что скажет!
— Потому что привыкнет ко мне. Чтобы возникло доверие, требуется время.
— Нашему агенту она почему-то этого времени не дала!
— Мачек, Мачек… — Желязный поднял руку, останавливая раздухарившегося брюнета. — Ветеран-артиллерист и вчерашняя гимназистка. Ты сам кого опасался бы больше?
Брюнет запнулся об эту простую мысль, как о вывороченный из брусчатки булыжник.
— О. Да. Пожалуй.
— Кстати! Я так и не представил моего спутника! — внезапно оживился Желязный. — Себастиан Здорек, один из моих детективов. Лучший стрелок агентства и мастер кулачного боя.
— Рада знакомству.
Ирена с любопытством оглядела брюнета. Хороший костюм, отличный одеколон, аккуратные черные усики напомажены и колечками загнуты кверху.
Интересно, пан Здорек везде ходит такой нарядный — или специально для этого визита расстарался?
— Ну же, Себастиан. Расскажи паненке Забельской новости, — Желязный взмахнул рукой жестом шпрехшталмейстера, приглашающего на сцену укротителя тигров. — Как видишь, я не преувеличивал. Паненка действительно обладает дедуктивным талантом.
— О да. Я впечатлен, — Здорек привстал, изобразил легкий поклон и стрельнул в Ирену бархатными черными очами. — Признаюсь: поначалу я не поверил пану Желязному. Нет, он, конечно, великий детектив, но… вы женщина! К тому же молодая и весьма привлекательная. А теперь вижу: шеф был прав! Вы умны, наблюдательны, изобретательны… Уверен, вас ждет блистательное будущее.
— И тиара епископа, — томно улыбнулась Ирена.
— Да, конечно! И тиара… Что? — вытаращился на нее Здорек. Черные брови изумленно выгнулись, глаза широко распахнулись.
Желязный хрюкнул, тут же прикрыв рот ладонью и неубедительно закашлялся.
— Не обращайте внимания. У меня своеобразное чувство юмора, — кротко потупилась Ирена. — Так что за новости вы собирались мне рассказать?
— Ах да! Новости… — Здорек, обретя почву под ногами, снова воссиял куртуазностью. — Мы узнали, как рысаки Мейбаума оказались на ферме.
— И как же?
— Поначалу фермер утверждал, что купил жеребцов на Боженовской ярмарке. Но мы проявили настойчивость… — Здорек выдержал драматическую паузу. — И фермер все рассказал. Он купил рысаков у цыган.
— У цыган⁈
Такого в газетах не было. Точно не было. Уж цыган-то Ирена запомнила бы.
— Именно. Пара цыган подъехала к ферме, ведя в поводу парочку рысаков. Естественно, поклялись, что лошади принадлежат им — купили, мол, в прошлом году. Хотели в развод пустить, но срочно деньги понадобились, вот и продают. Запросили, кстати, недешево. Как будто и правда не краденые. Но фермер все равно заподозрил неладное.
— Заподозрил, значит… Но лошадок все равно купил.
— Купил, паршивец. Цену почти вдвое сбил. Вот после этого, кстати, он и уверился, что рысаки краденые. Но все равно купил. Понадеялся, что цыгане не полные идиоты.
— Прошу прощения?
— Ох. Это я прошу прощения. Увлекся, — виновато развел руками Здорек. — Не привык беседовать на профессиональные темы с дамами. Впредь буду аккуратнее в выражения.
— Да я не о том, — досадливо поморщилась Ирена. — Я не поняла: на что именно надеялся фермер?
— Ах, это! Он подумал, что лошадей, конечно, свели — но не здесь, а где-то далеко. Цыгане в таких вопросах проявляют разумную осторожность. Никогда не продают краденых лошадей там, где их могут опознать.
— Разумно. Но в этот раз, если я правильно понимаю, цыгане собственное правило нарушили.
— Не совсем. Мы разыскали табор — он не успел далеко уйти. Цыгане клянутся, что просто нашли жеребцов на лугу. Прямо за лесом, в трех верстах от того места, где ограбили Мейбаума.
— Ну надо же, как интересно… — раздумчиво протянула Ирена. — А почему цыгане решили сбыть коней здесь? Вы сказали, что обычно они так не делают.
— Ох, а вот тут забавно получилось, — хохотнул Здорек. — Рысаков двое парней нашли, совершенно случайно. И решили, что в таборе показывать их не будут.
— Чтобы не делиться выручкой?
— Именно! К тому же табор на следующий день должен был с места сниматься. Пока кто-то узнает лошадок, пока доложат в полицию… Цыгане будут уже далеко. Ищи ветра в поле.
— Но вы этот ветер все-таки нашли.
— Только потому, что речь идет о двадцати тысячах злотых. Два жеребца, пускай и чистокровные, таких усилий определенно не стоили.
— Ну надо же, как интересно… — повторила Ирена.
— О да. Весьма интересно, — радостно закивал Здорек. — Вы так быстро ухватили суть дела. Я поражен!
Какое-то время он восхвалял выдающиеся интеллектуальные способности Ирены, ее энциклопедические познания и широчайший круг увлечений. Поток комплиментов хлестал, словно шампанское из перегретой бутылки. Ирена любезно улыбалась, изображая приличествующее девице смущение, Желязный ухмылялся в усы. Когда Здорек сделал паузу, он решительно вклинился в поток славословий.
— Пан Себастиан, не в службу, а в дружбу. Загляните сейчас в полицейское управление, узнайте, что показали допросы Мейбаума.
— Думаете, он скажет что-то новое? — на красивом лице Здорека проступил отчетливый скептицизм.
— Уверен, что нет. Но убедиться все-таки нужно.
Дождавшись, когда Здорек закроет за собой дверь, Желязный развернулся к Ирене.
— Ну? И что же было не так?
— Вы о чем? — изобразила непонимание та.
— Перестаньте. Вы меня поняли. Себастиан молод, красив, обходителен. К тому же через него вы могли бы узнавать свежую информацию о нашем расследовании.
— Скорее, эту информацию узнавали бы вы. О моем расследовании, — Ирена, уже не скрываясь,
