– Берегитесь, Мариано! Не связывайте себя слишком твердыми обещаниями: есть вещи, перед которыми люди отступают, – с лукавой усмешкой произнесла она.
– Возможно, нинья, вполне возможно; но для меня ничего такого не существует, коль скоро речь идет о вас.
– Скажите, Мариано, вы дружны с охотником по прозванию Твердая Рука?
– Очень, очень дружен с ним!
– Он благородный человек? – спросила донья Марианна.
– Признаться, я не совсем понимаю ваш вопрос, нинья.
– Ну, можно ли на него положиться? Умеет он держать свое слово? Иначе говоря, хороший ли он человек?
– Сеньорита, – проникновенно начал Мариано, – однажды я находился в таком отчаянном положении, что мне оставалось только положиться на Господа Бога. Мне помог Твердая Рука, он спас мне жизнь. Да разве только мне! Я видел не раз, как этот человек совершал ради людей подвиги, невероятные по своей дерзости и отваге. Он для меня больше, чем друг… даже больше, чем брат. В любую минуту я готов отдать за него жизнь. Вот что я думаю, нинья, об охотнике по прозванию Твердая Рука!
– И вы часто видитесь с ним?
– Всякий раз, когда у меня имеется надобность к нему, а у него – ко мне.
– Значит, он живет где-то поблизости?
– Не так давно он гостил несколько дней у нас.
– Неужели?! Может быть, он собирается вновь побывать у вас на этих днях?
– Не знаю.
– А что же он тут делал?
– Не знаю точно; думаю, что он охотился, хотя за все время его пребывания в ранчо он ни разу не приносил дичи.
– Вот как! – задумчиво протянула донья Марианна. После минутного размышления она снова заговорила: – А вы сумели бы, Мариано, найти этого охотника, если бы мне понадобилось повидать его?
– Надеюсь.
– Надеетесь? Значит, не совсем уверены?
– Простите, нинья, я не так выразился. Конечно, я найду его: есть такое место, где мы обычно встречаемся.
– Но может случиться, что как раз в этот день его там не окажется.
– Вполне возможно, разговор в такой поздний час, да еще под открытым небом.
– Мариано, – произнесла она наконец, энергично тряхнув при этом головой, – я уже сказала, что намереваюсь просить вас оказать мне услугу.
– Да, и я обещал исполнить вашу просьбу.
– Так вот чего я жду от вас: мне надобно повидаться с Твердой Рукой.
– Очень хорошо. Когда?
– Сейчас же.
– Как вы сказали?
– Уже отказываетесь?
– Нисколько. Но…
– А!.. Есть одно «но»?
– Оно бывает при любых обстоятельствах.
– Так! Какое же у вас «но»?
– Сейчас еще ночь, токайя.
– Какое это имеет значение?
– Самое ничтожное…
– А именно?
– Немного далековато.
– У нас добрые кони!
– А если мы не застанем его в том месте?
– Мы поедем в ту деревню.
Тигреро снова пристально взглянул на нее.
– Вам так необходимо видеть его, нинья?
– Чрезвычайно…
– Гм… Видите ли, это гораздо серьезнее, чем вы думаете.
– Почему?
– Да потому, что не так просто проникнуть в эту индейскую деревню.
– Но ведь вы только что сказали, что вхожи туда.
– Я, но не вы, нинья.
– А я пройду за вами, только и всего.
– Да ведь индейцы находятся в состоянии войны с бледнолицыми мексиканцами.
– Что вам до этого? Ведь вы их друг! Тигреро неодобрительно покачал головой.
– Это опасная игра! Слишком многим вы рискуете.
– Конечно, если проиграю. Но я выиграю!
– Послушайтесь меня, токайя: откажитесь от этого намерения.
– Сознайтесь лучше сразу, что вы отказываетесь от своего обещания.
– Вы несправедливы ко мне; я только пытаюсь отговорить вас, пока еще не поздно, от предприятия, в котором вы, может быть, глубоко раскаетесь впоследствии.
– Уж это мое дело! Повторяю вам, Мариано: это не прихоть, имеются серьезные соображения, в силу которых мне необходимо повидаться с охотником. Поймите же, самые серьезные! А если и этого вам мало, то я прибавлю, что Твердая Рука сам просил меня при известных обстоятельствах обратиться к нему. Мало того, именно он сказал мне, что вы можете устроить эту встречу. И этого вам мало? Все еще сомневаетесь?
– Ну, если так, – воскликнул тигреро, – я готов повиноваться вам, нинья! Но только прошу вас не пенять на меня, если что случится.
– Что бы ни случилось, Мариано, все равно я буду вечно хранить в своей душе признательность к вам. Вы даже не представляете, что вы сделаете для меня, проводив к Твердой Руке!
– И вы по-прежнему хотите ехать сейчас же, нинья?
– Сколько туда пути?
– Десять-двенадцать лье.
– Сущий пустяк, Мариано.
– Да, если ехать по торной дороге. Но ведь нам придется следовать едва приметными звериными тропками.
– Ночь стоит светлая – не собьемся с пути. Едем!
– Воля ваша, едем! – сказал тигреро и направился в загон. Спустя несколько минут два всадника, выехав из ранчо, во весь опор помчались по прерии.
Было около часу пополуночи. Лун» заливала землю своим сиянием. Было светло как днем.
Энергия, твердая воля и пламенный темперамент – эти основные черты характера доньи Марианны созревали в суровой действительности пограничного края Мексики, где на каждом шагу человека подстерегает опасность. В будничной жизни такие характеры ничем себя не проявляют. Дремлющая в них энергия пробуждается только тогда, когда на них обрушивается несчастье. О, тогда они умеют постоять за себя, стойко выдерживают удар судьбы и смело вступают в бой с враждебными силами!
Еще там, в Красной комнате, где маркиз открылся, наконец, своим детям, в душе доньи Марианны, сначала ошеломленной сообщением отца, все вдруг взбунтовалось. В поисках выхода она вспомнила слова Твердой Руки. У нее зародилась смутная надежда, что он сможет указать путь к спасению от несчастья, нависшего над ее головой.
Она перебирала в своей памяти всю свою жизнь с того момента, когда покинула город Сан-Росарио, вспомнила, как охотник не раз приходил ей на помощь, задумалась над недавним своим разговором с Твердой Рукой, и для нее стало очевидным, что этот человек, который лучше, чем она, а может быть, даже лучше, чем сам маркиз, разбирается в коварных махинациях недругов семьи де Мопоер, сумеет помочь ей. И с решимостью, свойственной только сильным натурам, донья Марианна направилась прямо к своей цели. Предприятие это, в сложной обстановке индейского восстания и гражданской войны, было далеко не легким и отнюдь не безопасным для молодой девушки.
Дочь маркиза де Мопоера, скачущая ночью вдоль индейской границы, по дорогам, кишащим разбойниками, – в этом было нечто дерзновенное! Правда, ее сопровождал храбрый человек, но что мог бы сделать он один против целой банды? От сознания, что она находится одна в чужом мире, донья Марианна не раз внутренне содрогалась. Но отважная и гордая девушка, воодушевленная благородной целью, ничем не выдавала своих чувств. Она держалась уверенно и непринужденно, беседовала вполголоса с тигреро о самых посторонних вещах, поддразнивала своего спутника, шутливо высмеивая его страхи и предостережения, и восхищалась прелестями прогулки по незнакомым местам в такую дивную ночь. Что же касается Мариано, то он отказывался понимать чтонибудь в затее доньи Марианны. Он сразу решил, что все это не что иное, как прихоть немного взбалмошной девушки, и поэтому не доискивался более глубоких причин столь странной экспедиции. С детства он привык исполнять все желания своей токайи. И теперь, ни о чем не думая, он был в восторге от сознания, что доставляет ей какую-то радость. Впрочем, он и сам наслаждался неожиданно представившейся возможностью провести с ней наедине несколько часов.
