на ней написано «таэль»[50] или «фунт стерлингов» и она заверена банком, то это ценно.
– Но ведь это все равно бумага! Как она может стать ценной только потому, что на ней что-то написано?
Это казалось совершенно абсурдным. Платят монетами – шиллингами, талерами, гинеями. Да, есть и банкноты, но чтобы просто бумага?
– Во всяком случае, – продолжила Кайвэн, не желая больше вдаваться в подробности, раз ее все равно не понимали, – у Пу И есть бумажные деньги и счет в фактории.
– Понятно, – сказала Лене, вновь взяв флягу с водой. Она почти опустела. – И вас никто не будет искать?
– У нас есть пословица: «Птицы поют не потому, что у них есть ответ. Они поют, потому что у них есть песня».
Фэн Бао подошел ближе к ним – он явно что-то искал, осматривая поляну. Наконец его взгляд упал на мешок, который он тащил после того, как зарубил осла. Мешок лежал за камнем рядом с Пу И и Кайвэн. Лене оказалась быстрее: она схватила мешок прямо перед солдатом.
– Отдай, – спокойно сказал Фэн Бао, протягивая руку.
– Он не твой.
Казалось, в воздухе повисло что-то неуловимое, как солнечный луч среди дрожащих листьев. Маленький мальчик внимательно наблюдал за происходящим.
– Он принадлежит нам, – четко проговорила Лене и закинула мешок на плечо. Мешок оказался гораздо тяжелее, чем она ожидала.
– Мы обсудим это, когда прибудем на место, – вмешалась Кайвэн после короткого взгляда на Пу И. – В конце концов, мы вас спасаем.
Фэн Бао настойчиво махнул рукой, и Лене нехотя опустила мешок.
– Это должен решать Роберт.
– Потом, – сказала Кайвэн. – Отдай мешок Фэн Бао. Ты не сможешь нести еще и это.
Лене передала мешок солдату, и в тот момент, когда ее пальцы разжались, она почувствовала, что потеряла что-то важное навсегда. Она совершила ошибку и могла лишь надеяться, что ее ошибка не обернется против них.
Пу И как ни в чем не бывало тоже встал. Привал закончился.
Тень Лене упала на лицо Роберта.
– Мы продолжаем? – спросил он хриплым голосом, открыв глаза.
Пошатываясь, шотландец встал на ноги и оперся на нее. От него пахло потом, кровью и мочой, но Лене сделала вид, что не замечает этого. Наверняка он ненавидит себя в таком состоянии, но изменить ничего нельзя.
Маленький мальчик подвел осла, который, увидев Роберта, попятился и дико затряс головой. Совместными усилиями они смогли усадить раненого на спину животного. Длинная фигура с ногами, почти касающимися земли, вызвала у Лене невольную улыбку.
– Ты что, смеешься надо мной?
Лене с трудом удержалась от смеха.
– Ни в коем случае.
Она взяла поводья, и осел послушно пошел за ней, а Роберт пытался удержать равновесие. Усилие, как и боль, причиняемая напряжением, заставили его лоб покрыться потом.
– Может, опять привязать? Ты справишься?
– Есть выбор? – выдавил он сквозь зубы. – Если хоть однажды ты об этом расскажешь…
– Ни слова! – твердо ответила Лене, но улыбка вернулась на ее лицо. – Где Чжиху? – спросила она, оглядываясь. – Он пошел искать орехи.
– Он появится. Мы не можем ждать. Мальчишка найдет нас, если пойдет по тропе, – сказала Кайвэн.
Малолетний проводник шел впереди, за ним следовал Фэн Бао, неся на плечах мешок, с которого Роберт не спускал глаз. В середине шли Пу И и Кайвэн, а замыкали шествие Лене и Роберт на осле. Время от времени до Лене долетали тихие обрывки разговоров влюбленной парочки. Добавить к этому громкое сопение осла, треск веток под ногами – уж не слишком ли они шумны для беглецов? Но стоило густой зелени снова сомкнуться за их спинами, как ее страхи рассеялись. Ветер спускался с гор, и лес, казалось, дышал, принимая их в свои объятия. Спустя какое-то время Пу И и Кайвэн замолчали, и Лене почувствовала себя частью природы.
Вскоре деревья поредели, их место заняли высокие кустарники. Тропа расширилась, а это означало, что по ней часто ходят. Лене снова напряглась. Когда между листьями засверкала серебристая вода, Пу И вполголоса сказал:
– Шицзиян, Львиное море. Это большая река с севера, из реки У и реки Чжэнь. Они встречаются у Саньшуй, у скал Семи Звезд. Там есть укрытие у подножья Белого облачного города.
Роберт выпрямился.
– Саньшуй? – переспросил он, но Пу И уже отвернулся.
Лене обмотала поводья крепче вокруг руки.
– Ты знаешь этот город?
– Да. Вполне приличное место на Жемчужной реке.
– Там можно скрыться?
– Если знаешь нужных людей… – Его взгляд остановился на спине Пу И с болтающейся косой.
– Ты ему не доверяешь, – тихо сказала Лене. – Но почему он нас взял с собой? Без нас они были бы уже далеко.
– Возможно, Дэн Тинчжэнь объявил за нас награду, а Пу И хочет заключить сделку с ним, чтобы спасти свою сестру, или как там их родство называется.
– Я бы не удивилась, – холодно сказала Лене.
Она натянула поводья, не давая голодному ослу отвлекаться на сочные пучки травы, растущие вдоль дороги. Ее сердце терзали сомнения: куда приведет их этот путь?
Роберт немного сдвинулся на седле, перенося вес на другую сторону, и спросил:
– У тебя еще есть нож?
– У меня его отобрали.
Он проглотил проклятие и продолжил говорить тихо, удивительно мягким голосом:
– Мой тоже исчез. Мы безоружны. Я подслушал, о чем они там шепчутся.
– И о чем же?
– О нас. Мы представляем для них угрозу, потому что в их представлении ты связана с бандой Шаня.
– Эти двое представляют для нас не меньшую угрозу! Они родственники коррумпированного мандарина, который прошлой ночью оказался на виселице!
Роберт наклонился вперед так близко, что почти коснулся губами ее виска.
– Не спускай с них глаз, – прошептал он. – И главное, следи за моими семенами.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Лене, хотя уже знала ответ.
– Тебе не справиться ни с этим солдатом, ни с Пу И. Я не в состоянии помочь, а твой маленький воришка, кажется, сбежал. Если дело дойдет до крайностей, хватай ребенка и забирай у него нож.
– Не уверена, что смогу.
– Либо мы их, либо они нас.
– А что потом?
Губы Роберта сжались в тонкую линию.
– А что потом? – повторила Лене.
– Потом у тебя будет нож, – сказал он, словно это решало все.
* * *
Местность становилась все более пересеченной, местами дорога резко уходила вниз. Все чаще виднелись берега реки, и иногда издалека доносились голоса, словно кто-то перекликался на воде. Их темп замедлился: теперь они больше заботились о том, чтобы не быть обнаруженными, чем о скорости передвижения.
Под вечер Пу И, подняв руку,
