правое ухо. – Прибил к воротам сарая гвоздем за то, что украл хлеб. Ничего не ел, голодал.
Лене подняла руку, и Чжиху вздрогнул, словно она собиралась его ударить. Она на мгновение замерла, а мальчик опустил голову, как будто ему было стыдно за такую реакцию. Лене мягко провела рукой по взъерошенным волосам и прикрыла шрам прядью.
– А потом ты попал к Шаню?
Она узнала, что Шань иногда нанимал бандитов для контрабанды или разбойных нападений.
– Дают еду и одежду. Не знал, куда идти, – тихо добавил Чжиху.
Лене убрала руку с худого плеча.
– Я тоже не знала.
Он вскинул голову, темные глаза, казавшиеся старыми на полудетском лице, пронизывали ее взглядом.
– Лини-тайтай – белая женщина.
– Даже белые женщины не всегда знают, куда им идти.
– Ты вернешься в Англию?
– Нет, во Фрисландию. Это на севере Ганновера, на побережье, рядом с Голландией.
Он кивнул, но ему, конечно же, не приходилось и слышать о таких местах.
Лене встала и вернулась в пещеру проверить Роберта.
Завернувшись в одеяло, он спал. Лене села рядом с ним, чувствуя безнадежность. Ей казалось, что этот день и вообще все это никогда не закончится.
Должно быть, она уснула, потому что, когда кто-то потряс ее за плечо, было уже темно.
– Лини-тайтай?
Она вырвалась из кошмара. Язык прилип к небу, все ее тело было покрыто потом и, казалось, слоем соли. Каждая мышца болела.
– Нам нужно идти.
Лишь после нескольких приступов кашля она смогла наконец сформулировать вопрос:
– Где Роберт?
– Снаружи. Смотрит, ушли ли солдаты.
Она быстро поднялась и поправила остатки одежды. Хорошо хоть эти лохмотья прикрывают наготу. В пещере было темно, но снаружи молочный лунный свет освещал все вокруг призрачным сиянием. Блестела лента реки, а вдали, на другом берегу, светились огни, скорее всего от костров или фонарей. Это, должно быть, деревня, о которой упоминал Чжиху. Лене мысленно попросила прощения у неведомого ей бедного рыбака за то, что они собирались украсть его лодку.
Послышались шаги, хрустевшие камешками. Роберт не старался красться, так что она поняла: опасность миновала.
– Они ушли, – сказал он. – Можно идти.
Облегчение от его слов было омрачено тем, как он их произнес. Роберт говорил с ней как с чужой. Даже хуже – как с чужой, которую он презирает всем сердцем.
Он решительно вошел в пещеру и вернулся с мешком. Потом, не оглядываясь на нее, направился к реке.
Чжиху шел за ним. Он тихо предупреждал Лене о ямах, убирал с пути колючие ветки и протягивал руку, когда камни или рыхлая земля превращали спуск в скольжение. Роберт, несмотря на его загадочные перепады настроения, все же был достаточно внимателен, чтобы иногда оглядываться назад. Но то, что он не встречался с ней взглядом, делало Лене нервной и несчастной.
Спуск закончился, и следующим испытанием стали зловонные трясины, где ее хлипкая обувь постоянно застревала – Лене приходилось несколько раз наклоняться и искать туфли в зеленоватой жиже. Запах был таким липким, что она боялась навсегда пропитаться им. Пробиваться вперед становилось все сложнее, так как камыши росли гуще, образуя непроходимые заросли. Лене была уже по пояс в воде, но до того, чтобы плыть, было еще далеко.
– Сюда!
Чжиху, разгребая воду руками, обогнул очередной островок камыша. Затем он исчез, и лишь плеск воды указывал на его местонахождение. Зацепившись за что-то, Лене еще больше порвала платье, но это уже не имело значения.
Они достигли открытой реки. Течение было слабым, и Чжиху уже был довольно далеко от берега.
Три метра, два, один… Лене набрала воздух в легкие и нырнула. Волосы окружили плечи, она почувствовала себя невесомой, боль и усталость вдруг исчезли. Это было как возрождение, как крещение после долгого пути через горы и темную долину.
Вынырнув, Лене жадно вдохнула воздух и огляделась. Она все еще могла стоять на дне, которое было покрыто песком и гравием, но дальше начиналась глубина. Чжиху плыл к другому берегу, его движения были полны энергии, словно он был птицей, которая хлопала крыльями, стараясь не утонуть. Но Роберт… Роберт стоял по пояс в воде, скрестив руки и опустив голову, как будто обдумывал, стоит ли пуститься в еще одно испытание.
– Идем! – тихо позвала его Лене, убирая мокрые волосы с лица и прогоняя тревожные мысли о его странном поведении.
Роберт не сдвинулся с места, и она вернулась к нему.
– Что случилось?
Лохмотья облепили ее тело, открывая больше, чем ей хотелось бы.
– В чем дело, Роберт? Нам просто нужно перебраться на другую сторону. Это недалеко. Как только у нас будет лодка, мы уже почти в Кантоне.
Что-то было не так. Она подошла еще ближе.
– Ты не хочешь плыть с нами?
Он поднял взгляд. В тусклом свете луны черты были едва различимы, но в глазах метался огонь.
– Я пойду пешком.
Роберт попытался развернуться, но Лене схватила его за руку. Она ощутила, как его мышцы напряглись, и отпустила его.
– Пешком? Почему? Ты будешь идти два дня, и тебе придется пройти через город, где нас разыскивают. Ты не можешь так рисковать. Не в твоем состоянии.
Он молча зашагал в сторону гор. Не раздумывая, Лене побежала за ним, обогнала и, задыхаясь, вынудила его остановиться и посмотреть ей в лицо.
– Что с тобой происходит, Роберт?
Вместо ответа он снял мешок с плеча и бросил под ноги.
– Что, черт возьми, я тебе сделала?
– Ты? Мне? Ничего. Уйди с дороги.
Шотландец сделал еще шаг, но Лене с такой яростью толкнула его, что он потерял равновесие и упал в воду. Воды было по колено, но, к ее ужасу, Роберт начал судорожно хватать ртом воздух и дико размахивать руками. Она тут же бросилась к нему и, напрягая все силы, подняла.
Теперь он стоял, пошатываясь и пытаясь отдышаться. Широко распахнутые глаза выражали панику.
– Ты не умеешь плавать… – Ее голос звучал с неверием. – Ты не умеешь плавать? И вместо того, чтобы признаться, готов бежать навстречу смерти? Ты в своем уме? – Ей хотелось ударить его.
Роберт обеими руками вытер мокрое лицо.
– Без меня вы бы уже давно были в безопасности, – прорычал он.
– Ах, в этом дело? Ты злишься, что я спасла тебя и волокла за собой, а теперь ты боишься?
– Нет! – Роберт отвел взгляд.
– Или есть что-то еще?
Уперев руки в бока, она стояла перед ним, мокрая до нитки, и ярости внутри хватило бы на град пощечин.
Он указал на мешок с семенами чая.
– Забирай. Ты заслужила
