Ознакомительная версия. Доступно 37 страниц из 245
Филипп долго молчал, стоя неподвижно в ожидании, когда все сказанное уляжется у них в головах. Когда он заговорил снова, голос его стал оживленнее, речь — более практичной:
— Итак, коллеги-сенаторы, у нас есть один выход — Гней Помпей Магн. Но закон, как его написал Луций Корнелий Сулла, гласит: сначала командование должен принять сенатор, согласный на это и имеющий военный опыт. Я намерен выяснить теперь, наличествует ли такой человек в Сенате.
Оратор повернулся в сторону курульного подиума и посмотрел на старшего консула:
— Децим Юний Брут, ты хочешь принять командование?
— Нет, Луций Марций, не хочу. Я слишком стар, и у меня нет таланта полководца.
— Мамерк?
— Нет, Луций Марций, не хочу. Армия настроена против меня.
— Претор по гражданским делам?
— Даже если магистратура позволит мне покинуть Рим больше чем на десять дней, я не хочу, — сказал Гней Ауфидий Орест.
— Претор по делам иностранных граждан?
— Нет, Луций Марций, не хочу, — ответил Марк Аврелий Котта.
После этого еще шесть преторов отказались от командования. Тогда Филипп повернулся к передним рядам и принялся опрашивать консуляров:
— Марк Туллий Декула?
— Нет.
— Квинт Лутаций Катул?
— Нет.
И так далее, один отказ за другим.
Филипп сделал вид, что спрашивает себя, и ответил:
— Нет, не хочу! Я слишком стар, слишком толст и слишком неопытен в военном деле.
Затем оглядел одну сторону Палаты, потом другую.
— Присутствует ли здесь кто-либо, кто чувствует себя достаточно квалифицированным, чтобы принять на себя командование? Гай Скрибоний Курион, что ты скажешь?
Курион с удовольствием сказал бы «да». Но Курион был подкуплен, поэтому честь продиктовала ему отрицательный ответ.
Присутствовал один очень молодой сенатор, который вынужден был придавить себе ладони задом и прикусить язык, чтобы сидеть тихо и помалкивать, потому что он знал: Филипп никогда не поддержит его назначение. Гай Юлий Цезарь не собирался привлекать к себе внимания, пока у него не будет хотя бы малейшего шанса победить.
— Итак, — сказал Филипп, — проблема сводится к специальному назначению и к Гнею Помпею Магну. Вы сами слышали, как один за другим отказались все. Может быть, такой человек есть среди сенаторов и промагистратов, которые находятся в данный момент за границей? Возможно. Но нам нельзя ждать! Ситуацию необходимо разрешить немедленно, иначе мы потеряем Испанию! И мне совершенно ясно, что единственный подходящий человек, который есть у нас сейчас, это Гней Помпей Магн! Он всадник, не сенатор. Но он служит с шестнадцати лет, а с двадцати лет он водит свои легионы из боя в бой! Наш покойный Луций Корнелий Сулла предпочитал его всем другим. Это правда! У молодого Помпея Магна найдутся и опыт, и талант, и огромное количество солдат-ветеранов, и стремление защищать интересы Рима. Мы обладаем конституционным правом назначить этого молодого человека губернатором Ближней Испании с полномочиями проконсула, предоставить ему власть командовать столькими легионами, сколько мы посчитаем нужным, не обращая внимания на его статус всадника. Однако я хотел бы попросить, чтобы мы не называли это «специальным назначением». Я предлагаю считать, что Магн уже служил консулом. Non pro consule, sed pro consulibus — не бывший консул, но человек, действующий от имени действующих консулов. Таким образом, он будет постоянно помнить, что он — специально назначенный командующий.
Филипп сел. Тотчас встал Децим Юний Брут, младший консул:
— Члены Палаты, будем голосовать. Кто за то, чтобы Гнея Помпея Магна, всадника, назначить командующим с полномочиями проконсула и наделить его шестью легионами, встаньте справа от меня. Кто против — слева.
Никто не встал по левую руку Децима Брута, даже очень молодой сенатор Гай Юлий Цезарь.
ЧАСТЬ VI
СЕНТЯБРЬ 77 г. до P. X. — ЗИМА 72/71 г. до Р. X
Не оказалось рядом никого, с кем Помпей мог бы поделиться новостью, когда в Мутину прибыло письмо от Филиппа и когда в иды секстилия пришло известие о декрете Сената. Помпей все еще пытался убедить Варрона в том, что экспедиция в Испанию будет интересной и весьма полезной для писателя, интересующегося природными и искусственными явлениями. Однако реакция Варрона на многочисленные послания восторженного Помпея оставалась неопределенной. Дети Варрона были уже в том возрасте, когда ему стало интересно с ними, и он не хотел отлучаться из Рима надолго.
Новый проконсул, который никогда не был консулом, очень хорошо подготовился и точно знал, что делать дальше. Во-первых, он написал в Сенат и сообщил, что возьмет три из четырех легионов, принадлежавших сначала Катулу, потом Мамерку, и три легиона своих ветеранов. Война, писал он, которую Метелл Пий вел в Дальней Испании, не была наступательной, и с самого начала внимание Метелла Пия переключилось с Дальней на Ближнюю Испанию. Поэтому Помпей просил Сенат рекомендовать Метеллу Пию отдать ему один из его семи легионов. Свояк сего достойного человека, Гай Меммий, был теперь военным трибуном у Метелла Пия, но на будущий год он уже может по возрасту быть квестором. Реально ли сделать так, чтобы Гаю Меммию позволили выдвинуть свою кандидатуру на выборы in absentia, с тем чтобы потом он был зачислен в штат Помпея квестором в Нижней Испании?
Согласие Сената (ставшего глиной в руках Филиппа) было получено до ухода Помпея из Мутины. Теперь Помпей был убежден: отныне он получит все, чего бы ни захотел. Будучи отцом двухлетнего сына и дочери, родившейся в начале этого года, Помпей оставил Муцию Терцию в своей крепости в Пицене и строго наказал, чтобы в его отсутствие она не ездила в Рим. Он предвидел длительную кампанию и не находил ничего хорошего в том, чтобы его красивая жена подвергала себя искушению.
Помпей собрал тысячу всадников из своей старой кавалерии и намеревался прибавить к ним навербованных в Заальпийской Галлии — одна из причин, почему он предпочел идти в Испанию по суше. К тому же он был плохим моряком, боялся моря и не доверял водной стихии, хотя зимние ветры благоприятствовали плаванию.
Помпей изучил все карты, поговорил с торговцами и другими людьми, часто бывавшими на дорогах в Испанию. Домициева дорога была очень трудной, и Помпей это знал. Отправляясь с остатками армии Лепида из Сардинии в Лигурию и оттуда в Испанию, Марк Перперна Вейентон с большим удовольствием причинил Риму на всем своем пути наибольший вред. В результате все основные племена Заальпийской Галлии подняли мятеж — гельвии, воконтии, саллувии, вольки-арекомики.
Хуже всего было то, что волнения в дальней галльской провинции задерживали продвижение Помпея в Испанию. Ему приходилось преодолевать сопротивление враждебно настроенных и страшно воинственных племен. В конечном успехе он не сомневался, но ему отчаянно хотелось прибыть в Ближнюю Испанию до наступления зимы. Если он хотел сделать так, чтобы не Метелл Пий, а он сам одержал победу над Серторием, он не может потратить целый год на то, чтобы попасть в Испанию. А при наличии волнений в Заальпийской Галлии это казалось вполне вероятным. Все перевалы через Альпы находились под пристальным вниманием того или иного племени, в данный момент мятежного. Саллувии, охотники за головами, контролировали высокие отроги Приморских Альп. Воконтии занимали долину реки Друенции и горный перевал Генава. Гельвии охраняли средние подступы к долине Родана, а вольки-арекомики блокировали Домициеву дорогу в Испанию ниже центрального массива Цевеннского хребта.
[Карта 11 - "Путь Помпея через Альпы"][12]
Если бы Помпей попутно подавил восстания варваров, это добавило бы ему лавров, конечно, — но лавров не слишком высокого качества. Они находились на территории Сертория. Как избежать длительного и опасного прохода в Заальпийскую Галлию?
Ответ пришел Помпею в голову еще до того, как он вышел из Мутины в начале сентября: он избежит обычных дорог, проложив новую. Самым большим из северных притоков реки Пад была Большая Дурия, которая с ревом низвергалась с горных вершин, возвышавшихся между ложбиной, в которой лежала западная Италийская Галлия, и озерами и реками, питавшими восточную часть Длинноволосой Галлии: Леманским озером, верховьями реки Родан и мощной рекой Рен, которая была естественной границей между землями галлов и германцев. Живописная расщелина в горах, пробитая Большой Дурией, получила название долины Салассов, потому что была населена галльским племенем салассов. Когда поколение назад в речных отложениях было обнаружено золото и римские старатели начали добывать его, салассы так яростно противились их вторжению, что никто больше не предпринимал подобных попыток дальше города Эпоредия вверх по долине.
Ознакомительная версия. Доступно 37 страниц из 245
