– Я тоже не знаю, как его зовут. Мы у него об этом не спрашивали. Зато он спрашивал сперва о том человеке, о котором мы все помним, а потом он начал спрашивать про тот остров на той стороне. Несколько раз про него спрашивал!
Бикеш опять повернулся к Маркелу и строго спросил:
– Зачем ты это спрашивал?
Маркел опять ничего не ответил. Чем меньше скажешь, тем после от меньшего надо будет отпираться, подумал он, глядя на Бикеша. А тот опять посмотрел на старика. Старик, подумав, сказал:
– И ещё вот что: он про того человека спрашивал, как про живого.
– Вот даже как! – воскликнул Бикеш и, опять повернувшись к Маркелу, спросил: – Это правда?
Маркел не ответил.
– Как тебя зовут? Какой ты веры? – спросил Бикеш.
Маркел усмехнулся.
– Ладно! – уже сердито сказал Бикеш. – Обыщите его!
К Маркелу сразу подскочили трое бикешевых слуг и сперва сорвали с него узел с вещами, развязали его и вытряхнули на землю немудрящие Маркеловы пожитки – смену нательного белья, тёплую урманскую рубаху, скребок для бритья, шильце, запасные подошвы и прочую мелочь. Бикеш поморщился. Слуги начали обыскивать Маркела и нашли нож и кистень. Бикеш улыбнулся. А потом один из слуг схватил Маркела за ворот, второй этот ворот расстегнул, рванул на Маркеле рубаху… И показал всем, на верёвочке, нательный крест. Бикеш кивнул, и Маркел спрятал крест. Бикеш сказал:
– Вот оно как. Ты урусут! Я так и думал. И ты пришёл сюда в поисках своего хозяина. Но твой хозяин давно мёртв, ты опоздал.
И Бикеш осмотрел собравшихся. Среди них послышался гул одобрения.
Но вдруг Маркел сказал:
– Это неправда!
– Ты мне не веришь? – удивился Бикеш. – Ну и не верь. Или ты думаешь, что я начну тебе доказывать, что твой хозяин мёртв? Может, ты ещё даже надеешься, что я, чтобы доказать тебе свою правоту, отведу тебя на его могилу и скажу: вот это место? Нет! Я просто прогоню тебя прочь, как побитого пса! Прошло то время, когда мы вас опасались! А теперь мы смеёмся над вами! Уходи куда хочешь!
И тут Бикеш уже даже махнул рукой…
И бикешевы слуги уже схватили Маркела под руки, чтобы вытолкать его со двора…
И Маркел уже успел подумать, что он всё ожидал, но только не такое…
Как старик из первого аула вдруг что-то несвязное выкрикнул.
Бикеш повернулся к нему и спросил:
– Ты хочешь что-то сказать?
– Да, – ответил старик. – Конечно. И это очень важно!
– Говори!
– Вы посмотрите на эту лодку, на которой он приплыл! – громко сказал старик, обращаясь сразу ко всем собравшимся. – И вы спросите у этого человека, где он её взял? Это ведь лодка нашего уважаемого Вахит-эфенди с Атбаша. Поэтому я говорю: этот человек или украл у него лодку, или даже отнял силой! И при этом может даже и убил его!
Эх, только и подумал Мркел, да лучше бы он шёл пешком! Тем более, что теперь совершенно ясно, что спешить было некуда.
А Бикеш уже повернулся к нему и, улыбаясь, спросил:
– Ну а что ты на этот раз скажешь? Или опять будешь молчать?
– А что мне говорить? – сказал Маркел. – Ты же мне всё равно не поверишь.
– Это правда, – усмехнулся Бикеш. – Тут я с тобой полностью согласен. Но и это не означает, что я буду поступать с тобой как мне заблагорассудится. Нет! Всё будет по закону! Потому что, и в самом деле, мало ли каким образом ты завладел этой лодкой? Ты мог её просто украсть, мог отнять силой, а мог и вначале убить нашего уважаемого Вахит-эфенди, а потом уже его ограбить. Поэтому мы сделаем вот как: сперва пошлём человека на Атбаш, чтобы он там проверил, как себя чувствует Вахит-эфенди, если он, конечно, ещё жив, а потом уже будем судить тебя. Если ты украл, то мы отрубим тебе левую руку по локоть. Так всегда поступают с теми, кто в первый раз попался на воровстве. А если ты грабил, то сразу лишишься всей правой руки. Ну а если ты убийца, то мы с тебя с живого снимем кожу, а уже только потом отрубим тебе голову. Таков закон! А пока уберите его!
Тут Маркела снова подхватили бикешевы слуги и повели вокруг дома за угол, куда-то к хозяйственным пристройкам. Маркел шёл и думал только об одном: Господи, помилуй меня, грешного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
ГЛАВА 42
И Господь его пока помиловал. То есть Маркела завели за какой-то сарай, а там затолкали в тёмный и тесный чулан, заперли на замок и ушли. И вот сидел Маркел в углу, на куче прелой соломы, никто к нему не приходил и ничего не спрашивал, не проверял, не… И так далее. А у Маркела внутри всё кипело. Обидно ему было очень сильно! Ну, ещё бы! Вон как Бикеш ловко говорил, запутывал, а он, как малое дитя, ничем не мог ему толково возразить. Позор какой! А надо бы…
Эх, думал сердито Маркел, а что было надо делать? И что нужно было говорить? Да тут что ни скажи, всё было бы не так! Потому что с самого начала всё было неправильно! Нельзя было соваться в тот аул, а после тем более нельзя было идти сюда, нужно было бежать с полдороги!
А что дальше? Нет, думал Маркел, убегать было нельзя, хорошо, что он не убежал, его сюда зачем послали? Чтобы он нашёл царёвы саблю с пансырем, а они, как все здесь говорят, лежат на ермаковой могиле, а Ермак здесь где-то совсем рядом похоронен, нужно только как-то исхитриться и попасть туда, Бикеш знает, где это, нужно Бикеша заставить рассказать…
А как заставишь? Для того чтобы заставить, нужна сила, а какая она у Маркела? Ничего у него не осталось, ни ножа у него, ни кистеня, даже скребок для бриться отобрали, осталась одна только голова, и та пустая. Маркел злился, бил себя рукой по лбу, лоб тупо ныл. Маркел начал молиться – не молилось. Маркел припадал к двери, смотрел в щель между жердями и видел только репейник возле тропки. Маркел, затаив дыхание, прислушивался, но слышал только обычные хозяйственные шумы во дворе. А после и они затихли, и также и в щелях двери света не стало видно. Мало-помалу наступала ночь. Маркел лёг и положил шапку под голову. Надо было думать о том, как ему быть дальше, а не думалось. Опять вспоминался Бикеш со своими ловкими вопросами, на которые Маркел не мог ответить. Нет, он, конечно, мог сказать, что Бикеш не смеет его задерживать, потому что сам Кучум позволил ему сюда ехать и дал лодку, и дал к ней людей, и дал тамгу, в которой было ясно сказано, что все, кого Маркел встретит, обязаны ему служить верой и правдой, и так пусть и Бикеш теперь ему служит!
Но сразу подумалось: а дальше что? А дальше Бикеш спросит, где тамга, Маркел ответит, что её украли. Бикеш засмеётся, скажет, что это легко проверить, была ли такая тамга – и пошлёт человека в Кашлык, человек туда приедет, спросит, Кучум удивится, скажет, да как это так, разве Маркел ещё живой, мои люди вчера вернулись и сказали, что они его убили, но если это не так, я их опять пошлю! И пошлёт, а что ему! И эти приедут сюда и теперь уже наверняка убьют. Вот что, думал Маркел, будет, если начать говорить про Кучума. Так что про него лучше молчать, и тогда будет примерно так: вернётся бикешевский человек с Атбаша, скажет, что Вахит-эфенди жив, и Маркела убивать не будут, а ему, за воровство, только отрубят одну руку, левую, по локоть…
Нет, так тоже не годится! А тогда можно ещё так: если совсем будет худо, то признаться Бикешу, как он раньше признался Кучуму – так, мол, и так, он и в самом деле урусутский лазутчик, царь его послал за своими пропавшими вещицами и сулит за одну пятьдесят рублей, за вторую семьдесят…
Нет, это совсем плохо, не согласится на такое Бикеш, сердито подумал Маркел, что ему такое семьдесят рублей, когда они всем ханством бились, чтобы добыть эту саблю?! Тут надо…
И опять так далее! Долго ещё Маркел ворочался, прикидывал и так и сяк и, наконец, извёлся и заснул. Спал очень крепко, снилось всякое, но никак нельзя было проснуться. Так и промучился всю ночь.
ГЛАВА 43
А утром к нему опять пришли бикешевские слуги и сказали, что их хозяин его ждёт. И повели. И теперь, удивлялся Маркел, они уже не толкали его, не гнули головой к земле, и не выкручивали ему руки. Так они прошли задами и, через чёрное крыльцо, вошли в дом, там попетляли вправо-влево и вошли в просторную хоромину, где на полу, на ковре, скрестив ноги по-татарски, сидел мурза Бикеш. Рядом с ним лежала сабля, но не та, не царская. Бикеш махнул рукой, и его люди вышли. Бикеш велел Маркелу сесть. Маркел сел. Бикеш улыбался и молчал. Какой-то он сегодня не такой, подумал Маркел, у них что-то очень важное случилось, надо быть настороже.
