Чайный дворец - Элизабет Херман

К тому времени, как Лене наконец удалось лечь в постель, на улице уже светало. Она корила себя. Снова и снова повторяла, что следовало быть настойчивее, но потом убеждала себя, что поступила правильно, отказавшись от шантажа, а уже в следующую минуту хотела ударить себя за слабость. Она хотела помолиться, но Паула сонно возмутилась, услышав ее бормотание.

Девушка встала, накинула на себя платье и бесшумно вышла из холодной комнаты в общую гостиную, чтобы взять одеяло. Воздух был пропитан запахом холодного пепла и застоявшегося алкоголя. Она подошла к окну и выглянула наружу.

По переулку шатались последние гуляки. Откуда-то доносилась невнятная песня – вероятно, матросы возвращались на свои корабли. Сердце Лене сжалось при мысли о том, что «Шэйди» отплывет без нее.

Однако вовсе не упущенная возможность стала причиной комка у нее в горле. Казалось, что петля, которой она чудом избежала, все еще накинута на шею. И однажды эта петля затянется. Лене знала: нужно бежать как можно скорее.

На заднем дворе стояли мусорные баки, там же находилось отхожее место. Закутавшись в одеяло, она подкралась к калитке, которая вела в переулок, и осторожно потянулась к засову, чтобы отодвинуть его.

– Куда это ты собралась?

Лене вздрогнула и испуганно обернулась. Анна сидела на куче дров, накинув плащ, с длинной трубкой во рту. Хозяйка борделя выпустила облачко дыма, и Лене почувствовала запах пряной травы, связка которой висела на кухне. Порой ее давали гостям.

– Я просто хотела подышать свежим воздухом, – попыталась оправдаться Лене.

Анна кивнула, молча продолжая пыхтеть трубкой. Исчезла вся ее нарисованная красота, вся ее искусственная привлекательность. Осталась женщина, которая днем и ночью продавала иллюзии, и с каждым годом это давалось ей все тяжелее.

– И я хотела проводить «Шэйди», – добавила Лене, слишком усталая, чтобы лгать.

– Принеси бутылку можжевеловки и кувшин воды. Не беспокойся, так быстро они не отплывут.

Лене сделала, как было велено, и вскоре вернулась. Анна стряхнула пепел из трубки и убрала трубку за пояс.

– Садись.

Деревянное полено было неудобным, но Лене накрыла его одеялом. Стало получше. Она передала Анне один из двух стаканов, налила джин и разбавила водой. Попробовала.

– Фх! – вырвалось у нее.

Какая гадость!

Анна подняла стакан в тосте.

– За твое будущее.

Лене тяжело вздохнула.

– Что ты сказала капитану? Он у нас постоянный посетитель, мне он нравится. Всегда вежливый, никаких грубостей. Бедняга. Жена его к себе не подпускает, и он не из тех, кто принуждает женщин. Если ты втянула его в беду, то тебе придется иметь дело и со мной.

– Я попросила его взять меня с собой. Он отказался. Думаю, он оставил мне мариенгрош из жалости.

– Неужели?

– Не знаю… Это… – Лене поставила стакан на землю и спрятала лицо в ладонях. Ощущение провала вызывало невыносимую усталость. Нужно придумать новый план, но голова была тяжелой, мысли перекатывались словно камни. – Черт возьми, я знаю, что это сложно! Но почему только для нас? Почему любой дурак может хоть завтра уехать в Америку, может устроиться на любое судно, чтобы вырваться отсюда? Почему все могут пытаться найти свое счастье, а я – нет?

– Потому что ты – девушка.

Лене резко подняла голову и гневно сверкнула глазами.

– И это делает меня слабее? Или глупее? Или неспособной взять свою судьбу в свои руки? Один раз я в это поверила, и едва не поплатилась жизнью.

Стоило вспомнить предательство Бирте, как ярость вновь вспыхнула в ее душе. Катастрофа произошла всего несколько недель назад, однако Лене казалось, что за прошедшее время она стала на годы старше и мудрее.

– Я знаю, что у меня получится. Нужно только добраться до Лондона, а потом до Китая. И если ни одной девушке до меня это не удалось, то я стану первой. Я должна выбраться отсюда, понимаешь?

Анна со стоном встала.

– Подожди.

С этими словами она ушла в дом. Лене не знала, был ли это приказ ждать вечность или только до ее возвращения.

Скрипнула входная дверь. Анна вернулась, надев шляпу и перчатки. Накидка была аккуратно заколота булавкой на груди. В одной руке она держала фонарь, а в другой – что-то, что Лене не могла разглядеть.

– Значит, хочешь в Китай? – спросила хозяйка борделя.

Слышать свои собственные слова из чужих уст казалось странным. Лене сглотнула и встала. Что-то происходило, но она не могла понять, что именно. Однако явно что-то очень важное.

– Да.

– И ты собираешься торговать чаем, потому что у тебя есть особенная монета?

– Да.

Анна протянула ей небольшой мешочек. Лене взяла его – он был тяжелым, и внутри что-то тихо звякнуло.

– Здесь десять серебряных талеров.

От потрясения Лене уронила мешочек на землю.

– Что?

– Десять серебряных талеров. Постарайся не ронять их, – спокойно заметила Анна.

Лене поспешно опустилась на колени и подняла мешочек.

– Это за что?

– Ни за что. Просто я становлюсь твоим партнером. На эти деньги много не купишь – может, дюжину ящиков. Лучший сорт чая – черный и крепкий. Купишь для меня. Для Анны Миккельсен.

Лене торопливо смахнула с мешочка крупинки грязи. Он лежал у нее в руке, тяжелый, как клятва. Она не знала, сможет ли сдержать ее.

– На каждом ящике должно быть написано: «Анна Миккельсен, торговля чаем, Эмден». На каждом.

Лене замерла, и Анна истолковала ее молчание по-своему:

– Ладно, пусть будет «Миккельсен и Воскамп».

– «Воскамп и Миккельсен»? – осмелилась предложить Лене.

– Не перегибай палку! Я доверяю тебе большие деньги. Можно сказать, свой будущий дом и карету. И ты дашь мне расписку. Может, я слишком наивная, раз верю в тебя, но не дура.

Анна достала лист бумаги, на котором уже были наспех написаны несколько строк, и положила на деревянный чурбан. Рядом она поставила лампу.

– Почему? – спросила Лене, имея в виду: «Почему ты доверяешь мне свое состояние?» Но Анна поняла вопрос иначе.

– Я была и остаюсь шлюхой, – ответила она. – Такие уж люди вокруг. Для них есть только две вещи, которые ценятся как золото: девушки и чай. Девушками я не смогу торговать вечно, поэтому пусть это будет чай. Люди все равно будут его пить, неважно, у кого купят. И если это будет лучший чай, какой они смогут найти, они войдут в мой дом через парадную дверь, и я заработаю больше, чем с сотней девушек. Привези мне чай, достойный королевского стола, и получишь половину прибыли.

– Анна… – У Лене перехватило дыхание. – Но ты ведь не знаешь, что я с этим сделаю!

Анна положила руки ей на