румянцем, а на лбу лежали спутанные волосы, покрытые соленой коркой.
Лене осторожно освободилась, и мальчик со вздохом свернулся в гамаке, продолжая смотреть сны.
Она продвигалась вперед, пока наконец не наткнулась на три небольшие двери у кормы. Перед одной громоздилась куча влажной парусины с неприятным затхлым запахом. Должно быть, каюта Куинна здесь. Рядом в гамаке спал крепкий рыжеволосый мужчина, который даже во сне выглядел так, словно мог раздавить Лене одной рукой. Стучать у него над ухом казалось не лучшей идеей, поэтому она осторожно приоткрыла дверь, собираясь окликнуть Куинна, чтобы предупредить о своем появлении, но слова застряли у нее в горле. Из глубины каюты раздавалось ритмичное сопение, сопровождаемое тихими стонами. Сообразив, что происходит, она хотела немедленно закрыть дверь, но разбухшее дерево сопротивлялось. Один из мужчин повернулся на шорох, и она с ужасом поняла, что это мистер Берд.
Она с грохотом захлопнула дверь. Рыжий в гамаке хрюкнул, будто он родственник дикого кабана. Вокруг по-прежнему храпели, и, похоже, присутствие Лене осталось незамеченным. «Господи помилуй!» – промелькнуло у нее в голове. Веревка на рее будет самым мягким наказанием, которое ждет Берда и Куинна, если их поймают!
– Чего надо? – вдруг раздалось позади.
Лене резко обернулась. Рыжий проснулся и смотрел на нее со смесью отвращения и желания, что заставило девушку стиснуть платок на груди.
Ловким движением матрос качнул гамак влево и встал на ноги.
– Заблудилась, да? Показать дорогу?
– Нет, – поспешно ответила Лене и с силой постучала в дверь каюты.
Послышался тихий шепот, перемежаемый руганью, затем раздались торопливые шаги, будто кто-то в спешке собирал свои вещи.
– Мне нужен мистер Куинн. Мистер Куинн?
Лене заколотила яростнее, и от этих ударов проснулись еще несколько матросов.
– Мистер Куинн!
Дверь резко распахнулась, и Лене увидела перед собой красное лицо Берда, который обеими руками приглаживал растрепанные волосы.
– Это служанка миссис Бойсен! – крикнул он в глубину каюты, все еще заслоняя вход.
Лене бросила быстрый взгляд через плечо: рыжий с недовольным ворчанием вернулся в гамак и натянул на плечи какую-то ветошь.
Мистер Берд был напуган, маленькие глазки тревожно бегали. Наверное, он надеялся, что Лене не успела ничего понять.
– Что тебя сюда привело? – спросил он, вымученно улыбнувшись.
Девушка решительно оттолкнула его в сторону и вошла. Берд закрыл за ней дверь и, заправив край рубашки в брюки, схватил куртку, валявшуюся на полу.
– Мы снимали мерки, – высокомерным тоном пояснил он. – Каждые два года мне полагается новый камзол.
Из тени, заполненной рулонами ткани, кокосовым волокном, овечьей шерстью, канатами и ящиками с инструментами, вышел Куинн. Он был низенький и тщедушный, лицо усеяно веснушками, а отсутствие большинства зубов делало его нервную улыбку похожей на гримасу грызуна.
– Миледи? – произнес Куинн, услужливо поклонившись. Из его брюк выглядывал край рубашки. Заметив взгляд Лене, он торопливо поправил одежду, бормоча извинения.
– Я не миледи, а всего лишь служанка. Миссис Бойсен прислала меня за рубашкой. Моя порвалась. Запишите ее на счет капитана.
Лене услышала, как скрипнула дверь: мистер Берд удалился без единого слова, оставив Куинна разбираться самостоятельно.
– Рубашка? – повторил Куинн, словно слышал это слово впервые. – Рубашка… – Он принялся загромождать стол тканями. – Из какого материала? Хлопок? Лен? Может быть, шелк? У меня есть маленький кусочек, совсем крохотный, миледи. Я выменял его в Плимуте на мешочек чая, потому что знал, что однажды… настоящий шелк! Из Китая! На вас он смотрелся бы просто очаровательно! – Деревянная линейка выпала у него из рук, и он поспешно поднял ее. – Прошу прощения… У меня нечасто бывают дамы.
– Да, – просто ответила Лене. Ей было жаль этого человека. Он до смерти боялся, что она расскажет о том, что произошло. Лене слышала о запретной любви, которую испытывают друг к другу как мужчины, так и женщины. Это – страшный грех, наказуемый казнью, а потом – вечные муки в аду.
Как ни странно, ее отец, Генри, лишь пожимал плечами, когда о таких отношениях заходила речь. Хайн Кнудсен, тихий, добрый мальчик, с которым она ходила в школу, был избит до полусмерти палками и камнями, когда его застали с проезжим торговцем щетками. Эта история несколько недель оставалась главной темой для разговоров в деревне, пока однажды ночью Хайн не исчез. Шептались, что он сбежал в Бремерхафен, и Лене надеялась, что это правда и что Хайн спасся от людского суда, гораздо более скорого и жестокого, чем отсроченный суд божественный.
– Если бы вешали каждого матроса, который засунет руку в чужие штаны, то страна осталась бы без флота, – заметил отец.
Ренше возмутилась, на что Генри равнодушно пожал плечами:
– Бог все стерпит, и вот это… – Генри указал на свою деревянную ногу и на обветшалые стены их бедной хижины. – Он терпит войны, терпит голод. Думаю, он стерпит и то, что двое мужиков обнимутся.
После этого Лене начала бояться странного Бога, которому нужно было быть благодарным за все страдания, которые он так непредсказуемо разбрасывает по миру.
– Мистер Куинн, нам нужно…
Куинн рухнул на табурет и вытер пот со лба.
– Прошу вас, – хрипло проговорил он. – Прошу вас, не выдавайте меня. Мы с мистером Бердом… это не то, чем кажется. Это…
Он поднял глаза, и в его водянисто-голубых глазах блестели слезы.
– Мгновение помешательства? – Лене села рядом и отодвинула несколько больших катушек ниток, чтобы поставить лампу.
– Да. В каком-то смысле.
– Мне не дано судить об этом.
Куинн тяжело сглотнул. Его кадык дернулся, глаза расширились.
– А… что, миледи, вам дано?
– Ничего, мистер Куинн. Совсем ничего. И сейчас я бы хотела получить от вас льняную рубашку, прочную и долговечную. У вас есть что-нибудь подходящее по размеру?
Он снова сглотнул, вытер руки о штаны и начал копаться на забитых полках.
– Рубашка, миледи… Не хочу вас обидеть, но, думаю, вам подойдет самый маленький размер, для юнг…
Куинн вытащил рубашку с самого дна стопки, и ему на голову посыпались остальные.
– Пятна с боков полностью вывести не удалось, – торопливо пояснил он, раскладывая рубашку на столе.
Лене с первого взгляда поняла, что она ей подойдет. Несколько темных пятен почти не бросались в глаза.
– Я сшил ее из разорванного марселя, который уже нельзя было починить. Потрогайте: ткань практически неубиваемая. Возможно, фасон не совсем для девушки, но на борту…
Куинн умолк.
– Простите, я не хотел, чтобы вы подумали, будто я думаю, что вы… – Он окончательно запутался и замолчал.
– Я ничего не думаю, – спокойно, но твердо ответила Лене. – Давайте на этом остановимся. Договорились?
Куинн кивнул, ловко сложил рубашку и протянул Лене.
– Спасибо, –
