id="id31">
Печенье
Наутро окрестности окутал зефирный туман, усилив все звуки. Попав в белую клетку тумана, птичьи трели отдавались гулким эхом, скачущие на лугу лошади, казалось, скакали на расстоянии вытянутой руки, а от пчелиного жужжания вибрировали стены. Лана запретила девочкам выходить из дома, боясь, что те заблудятся. Вместо прогулки решили испечь печенье из того, что было под рукой. Коко, само собой, захотела печенье с арахисовым маслом. Мари клялась, что нет ничего лучше печенья с шоколадной крошкой, а Лана больше всего любила ореховое. Сахара у них осталось мало — пришлось заменить его медом.
— Шоколадной крошки у нас нет, арахисовое масло нужно поберечь, так что давайте как-то выкручиваться, — сказала Лана. В припасах нашлась одна шоколадка, а среди специй, привезенных из дома Вагнеров, — корица и мускатный орех. — Как насчет пряно-шоколадных завитков?
— Да! — воскликнула Мари.
Но Коко не горела энтузиазмом.
— Мама говорит, что в печенье можно запечь надежды и мечты, и если съедаешь такое печенье, мечты сбываются. Вы в это верите?
— Идея хорошая, — сказала Лана. — Я раньше о таком не слышала, но попробовать можно. А ты так уже делала?
Коко кивнула.
— Пару раз, но ничего не сбылось.
— Хмм. Что касается надежд, одно я знаю точно: все сбывается в свое время. Можно загадать желание, и, когда время придет, оно сбудется.
— А зачем ждать?
Лана рассмеялась.
— Говорят, что время существует, чтобы все в мире не случалось одновременно. Если бы все наши мечты сбывались одновременно, мы перестали бы их ценить.
Коко сморщила свой маленький носик.
— Я бы не перестала.
— А можно сказать, что мы загадали? — спросила Лана.
— Нет, тогда желание не сбудется.
— Но ты же только что сказала, что твое и так не сбылось. — Мари повернулась к Коко.
— Имейте терпение, — сказала Лана. — Когда мы надеемся, мечтаем и молимся, мы представляем, как в жизни случается что-то хорошее. Чем чаще мы это делаем, тем лучше становится наша жизнь.
Тут Лана поняла, что говорит совсем как Джек, властитель фантазий. Наверно, эти стены так на нее действовали. В последние годы она совсем перестала надеяться на хорошее. Слишком много думала о прошлом, винила Бака и отца в том, что у нее не было детей. Легко раздавать советы, но следовала ли она им сама?
В большой кухне они втроем могли спокойно заниматься готовкой, не задевая друг друга, хотя когда Юнга растянулась на полу, им пришлось перешагивать через нее, чтобы подойти к столу. Мари отмеряла муку, Коко измельчала шоколадку, а Лана взбивала яйца и следила за процессом. Ее так и подмывало сообщить девочкам новость о родителях, но она решила этого не делать, пока не узнает больше.
— Добавим кокосовую стружку? У нас много кокосов.
Они отправили Бенджи во двор, чтобы тот очистил и расколол кокос. Через несколько минут тот вернулся и принес несколько больших кусков белоснежной маслянистой мякоти. Лана усадила его за стол, вручила терку для сыра и велела работать. С каждым днем она все больше ценила его трудолюбие и скромность. По радио играла музыка вместо новостей, и Лана начала раскачиваться и отстукивать ритм ногой. Мари напевала, а Коко попросила у Бенджи кусочек кокоса.
Так вот она какая, семейная жизнь.
Она заметила на пороге Моти и подошла.
— Вам что-нибудь принести?
Он кивнул на детей.
— Посмотрите на них. Сердце радуется.
— Хорошие ребята, да?
В духовку отправилась первая партия печенья, и дом окутал аромат шоколада и корицы. Лана, Коко и Мари сидели за столом и вспоминали рождественские праздники прошлых лет. Оказалось, Вагнеры праздновали Рождество со свойственным немцам размахом: строили пряничные домики и мастерили вертеп, пекли штоллен и рождественское печенье. Ингрид варила горячий яблочный сидр из яблок, собранных на Мауна-Кеа. Кажется, Ингрид была идеальной мамой — такой, о которой Лана всегда мечтала и какой хотела стать сама. Впрочем, рождественские праздники с Джеком тоже всегда проходили весело.
Зазвонил таймер, и первую партию печенья достали из печки. Коко настояла, что есть их нужно с пылу с жару, пока внутри они еще тянучие. Лана откусила кусочек. На кухне стало тепло и уютно, но вскоре Лана начала обмахиваться. Ее лихорадило.
— Тут стало слишком жарко, вам не кажется? — спросила она девочек.
У Коко все губы были измазаны шоколадом.
— Нет, но вы вся горите. И что это у вас на щеке?
Лана коснулась щеки, которая горела, как от укуса.
— Не знаю, но больно. А на что похоже?
Мари подошла ближе и присмотрелась.
— Красное пятно. Вас кто-то укусил?
— Не помню.
Лана отодвинула стул и побежала в ванную к зеркалу. На коже осталась красная отметина, скорее похожая на ожог, чем на укус, — ровно в том месте, куда Грант ее поцеловал. Она стерла красный след. Он не стирался. Промокнула его мокрым платком, но и это не помогло.
Когда она вернулась на кухню, на тарелке ничего не осталось.
— Вы что, съели все печенье? — спросила она.
Девочки виновато переглянулись. Печенья получились некрасивые и неровные, но сочетание шоколада и кокоса оказалось очень вкусным. Лане очень хотелось еще. Пришли Моти с Бенджи, и они достали из духовки новую партию. Прежде чем выложить горячее печенье на тарелку, Лана сунула одно в рот. Расплавленный шоколад обжег горло.
Моти как-то странно на нее посмотрел.
— Так вкусно?
— Простите, не удержалась. — Лана вытерла испачканные шоколадом губы.
Следующая партия печенья исчезла вмиг. У всех, кроме Моти, щеки и пальцы были перепачканы шоколадом. Даже Бенджи, обычно безупречно воспитанный, глотал печенье почти целиком. Они переглянулись. Лана покраснела. Столько мыслей роилось в голове, пока она загадывала свои желания. И как она хотела, чтобы они сбылись! Хочу, чтобы война быстро закончилась. Чтобы Вагнеров освободили. Чтобы Моти выздоровел, а папа по-прежнему был рядом. Хочу проводить больше времени с Грантом Бейли — вопреки всему.
* * *
Ровно в четыре послышалось отрывистое эхо: топот копыт по застывшей лаве. Весь день туман то рассеивался, то сгущался, и в итоге стал совсем непроглядным. Лана сидела на крыльце с девочками и Юнгой, та тихо рычала.
— Хочу покататься с ним сегодня. Можно? — спросила Коко.
— Посмотрим, дорогая. В такую погоду лучше никому не выходить, — ответила Лана. Деревья вокруг дома окутал туман, и видимость уменьшилась метров до семи.
Грант и лошади, как призраки, возникли из тумана. «Как они только не заблудились?» — подумала Лана. Не успела она ничего сказать, как Коко сбежала по ступенькам.
— Алоха! — воскликнул Грант.
Лана встала у нижней ступени крыльца.
— И вам привет, — ответила
