родители девочек, милейшие люди. Но вы сами видели, что наше правительство не хочет рисковать.
— Немцы в Хило. Они могут быть угрозой?
— Хороший вопрос.
Миссис Кано прищурилась и оглядела ее с головы до ног.
— Ты куда нарядиться так?
— Я? Да я с Оаху всего пару платьев захватила, надела, что придется.
— Да нет, я про помаду.
— Ах, это… Привычка. Еду в отель, повидаться с дядей Тео.
Лана поблагодарила миссис Кано, прежде чем та успела задать новые вопросы, закинула ведра в кузов и уехала, подняв клубы пыли. На парковку отеля она прибыла без пяти минут пять. Взглянула в зеркало заднего вида, промокнула коралловую помаду белым носовым платочком и снова посмотрела в зеркало.
В окно громко постучали. Она опустила руки и подскочила, чуть не ударившись головой о крышу.
За стеклом стоял Грант и улыбался.
— Привет.
— Вы напугали меня до смерти. Не слышала, как вы подъехали, — выпалила она, смутившись, что он застал ее за туалетом.
— Простите. Я приехал верхом. — Он указал на стоявшего рядом Босса и открыл ей дверцу машины.
Она вышла, но он по-прежнему стоял очень близко, и ей стало неловко. Может, он ждал, что она обнимет его или, боже упаси, поцелует? Лана стояла вытянув руки по бокам, прямая, как планка, выгнувшись в сторону пикапа.
— Здравствуйте, майор.
— Вы все еще сердитесь, — угадал он.
Стайка танагр-медососов села на дерево позади них и защебетала. Он посмотрел наверх, потом снова на нее. Его подбородок зарос щетиной. Лана не могла отвести взгляд.
— Это так заметно? — спросила она.
— В любом случае, я рад, что вы пришли. Зайдем?
Они вошли в лобби бок о бок, он — в джинсах и рыже-коричневой вельветовой куртке, а Лана — в белой юбке и розовой клетчатой блузке. Рядом с ним она и впрямь чувствовала себя слишком нарядной, но это была ее единственная блузка с длинным рукавом. К счастью, в лобби никого не было. Если их увидят вместе, это наверняка вызовет пересуды. Она не хотела привлекать внимание, но, с другой стороны, ей было уже все равно.
Они сели в кресла-качалки с видом на котловину. Грант подвинул свое кресло ближе к ней.
— Спасибо, что пришли, — сказал он. — Я, если честно, удивился, увидев на парковке ваш пикап.
— Я решила, что ничего со мной не случится, если приду.
Он рассмеялся.
— Неужели я настолько ужасен?
— Без комментариев.
Он взглянул на Мауна-Лоа и полосы солнечного света в небе над вулканом. Его нога отбивала нервный ритм. Сидя с ним рядом, было сложно продолжать на него сердиться, хотя она и старалась изо всех сил. Помни, что он наделал. Помни, кто он такой.
Он закусил губу и произнес:
— Я должен извиниться за вчерашнее. Второго шанса произвести первое впечатление уже не будет, знаю, но богом клянусь, я просто растерялся. Я ничего не имею против этого мальчика. Совсем ничего.
— А выглядело все как раз наоборот.
— Послушайте, я просто не ожидал, что он окажется японцем, хотя, если подумать, что в этом странного? Большинство местных — японцы. Но я смотрю на то, что творится у нас в лагере, и это все усложняет, — сказал он.
Лана откашлялась.
— А что там происходит?
— Арестованных держат в бараках. Ждем указаний федералов, как с ними поступить. А пока туда свозят всех, кто находится на острове.
Лана поняла, что это ее шанс.
— Всех японцев?
— Не только. Сегодня привезли немецкую пару из Хило. Их сдал приятель — доложил, что они симпатизируют нацистам.
Ее сердце забилось быстрее.
— Это правда?
— Они кажутся порядочными людьми, но у нас война. И у этого их приятеля была информация, которая не сулит парочке ничего хорошего.
— А как выяснить, является ли кто-то нацистом или японским шпионом? — спросила она.
Он нервно потеребил воротник.
— Необходимо расследование, но этим занимаются полиция и ФБР. А моя задача — обеспечивать слаженную работу лагеря, следить за охраной. Я также слежу за безопасностью национального парка, чтобы не допустить вторжение или преступную деятельность.
— Так, значит, военный лагерь превратили в тюрьму?
— Скорее в камеру временного задержания. Пока мы не выясним, представляют ли эти люди угрозу.
Лана замолчала. Одно она знала точно: происходящее в военном лагере Килауэа определенно все усложняло. Особенно теперь, когда Вагнеров привезли именно туда.
Грант откинулся в кресле, положил голову на руки и принялся раскачиваться вперед-назад. Он любовался застывшей лавой и широким небом.
— Можно вас кое о чем спросить, Лана?
Отступать было поздно, но она чувствовала себя очень уязвимой. Как будто предстала перед ним совершенно беззащитной и обнаженной.
— Спросить-то можете, но не обещаю, что отвечу.
Он перестал раскачиваться и положил руку ей на предплечье.
— Вот что странно. Пёрл-Харбор практически уничтожен, острова в состоянии высокой боевой готовности, а в лагерь каждый день свозят десятки и сотни новых подозреваемых. Я почти не сплю, но больше всего меня тревожит один вопрос.
Лана не понимала, на что он намекает.
— И я могу помочь найти ответ?
Их взгляды встретились.
— Помню, вы сказали, что собираетесь вернуть девичью фамилию. Так вот, я хотел узнать: этот ваш муж — он точно бывший? — Грант слегка сжал ее руку, и мурашки пробежались по телу до самых кончиков пальцев ног.
Происходящее казалось нереальным. Момент во времени, от которого зависело все, что случится дальше. Легче всего было ответить «нет». Тогда она стала бы для него неприкасаемой, и он оставил бы ее в покое. «Да» открыло бы перед ней миллион возможностей, и, представляя некоторые из них, она краснела. Не ответить она не могла, но все же колебалась.
— А почему вам это интересно?
— Позвольте ответить на этот вопрос, рассказав историю о вашем отце, — сказал он.
— О моем отце?
Он кивнул.
— Однажды на поле для гольфа проводился Турнир томатной пасты. Участники вытянули из шляпы бумажки с именами, и мы с Джеком оказались в одной команде. Но на поле к нам привязалась корова, и перед каждым ударом нам приходилось ее отгонять. На Джека она не обращала внимания, но меня слушалась. Тогда-то он и упомянул, что строит дом и планирует завести лошадей и пару коров. Раньше он никогда об этом не говорил, но теперь понял, что мне можно доверять.
Джек сказал, что когда генерал Шорт[40] велел строить бомбоубежища и начал планировать эвакуацию из районов повышенного риска, он понял, что надо браться за дело. Я тогда подумал, что убежище на вулкане — странная затея, и Джек просто выдумывает. Но после турнира он пригласил меня
