особой энергией. Но потом я надолго уехала и убедила себя, что мне все почудилось.
— Не почудилось.
С дороги послышался топот копыт, и ее сердце вздрогнуло. Она встала и выглянула в окно. Коко ехала верхом на Леди, а рядом шагал Босс, на котором сидел Грант. Коко была босиком и сидела завернувшись в одеяло. Грант явился без приглашения; значит, они рисковали. Моти на всякий случай скрылся в спальне. Было уже позднее утро, так что присутствие Бенджи в доме не должно было вызвать вопросов.
Лана выбежала им навстречу. Она планировала отругать Коко, но как только увидела лицо девочки, ее злость испарилась. На нем читались блаженство, свобода и удовлетворение. Лана знала это, потому что в детстве сама чувствовала то же самое, когда ездила верхом, носилась по лесу и собирала ягоды или искала ракушки на берегу. В такие моменты открывалась маленькая потайная дверца к счастью.
— И где ты пропадала, юная леди? — спросила она.
— Недалеко. Мы не съезжали с дороги и немного погуляли, чтобы согреться. Это была идея Леди.
— Ну конечно!
Грант помахал. Казалось, ему трудно смотреть ей в глаза.
— Коко — прирожденная наездница, этого у нее не отнять. Как будто с детства ездит без седла.
— Как ты взобралась на лошадь? — спросила Лана.
— Встала на пенек, — ответила Коко и указала на срубленную араукарию у крыльца.
Грант спешился и протянул Коко руку, помогая слезть.
— Я бы с радостью остался и с вами поболтал, но мне пора. Сегодня будем таскать камни, чтобы заблокировать взлетное поле и старую взлетно-посадочную полосу у кратера.
— Что-то случилось? — спросила Лана.
— Меры предосторожности.
Лана вспомнила старую взлетно-посадочную полосу, о которой он говорил; ее построили военные на вулканическом песке к югу от кратера Халемаумау. Она не знала, кому принадлежала эта блестящая идея, но вскоре после окончания строительства вулкан извергся, и полосу засыпало тысячами огненных камней и облаком пепла. Стоит ли говорить, что полосу переместили?
Подошла Коко, и Лане, к своему удивлению, захотелось ее обнять. Но Коко сказала:
— Хочешь, открою секрет?
— Конечно.
— Вчера я загадала, чтобы у меня появилась лошадка, ну, кроме ма…
Лана поняла, что девочка сейчас проболтается, и прервала ее:
— Вот это да! Сначала тебе досталась деревянная лошадка, а теперь настоящая, пусть и на время.
— А Леди может остаться с нами? — спросила Коко у Гранта.
— Я одолжил ее у друзей, она не моя, и я не могу ее тебе подарить. Но надеюсь, скоро мы поймаем Охело и остальных диких лошадок. Тогда сможешь выбрать себе лошадь. Коко, беги-ка в дом. Нам с твоей мамой надо поговорить.
С твоей мамой. Слова повисли между ними свинцовой тяжестью. Коко оторопела, а потом бросилась бежать, как испуганный кролик.
Грант растерянно взглянул ей вслед.
— Надеюсь, я ее не слишком расстроил. Если бы это от меня зависело, я бы отдал ей Леди.
— Все нормально. Она просто очень чувствительный ребенок.
— Хочу обсудить вчерашнее. — Он откашлялся, взглянул куда-то поверх ее плеча и пнул ногой землю. — Не надо было так уезжать, это было непорядочно. Но когда я съел это печенье, произошло необъяснимое… все тело словно загорелось изнутри. Я потерял контроль, еще чуть-чуть — и сделал бы то, о чем потом пожалел… Мне ничего не оставалось, кроме как сбежать.
Она увидела в его глазах искреннюю тревогу, и ей захотелось потянуться и обнять его.
— Не переживайте. До дома я добралась, ничего страшного не произошло.
— А я не вел себя… предосудительно? Я плохо помню, что случилось. Память отшибло, как после бочки виски.
Лана вспомнила, как Грант расстегивал рубашку.
— Да нет, ничего такого.
Она почувствовала, как краснеет, отвернулась и увидела на траве его длинную тень, сливающуюся с ее собственной.
— Мне надо вас кое о чем спросить, — сказал он и закусил губу.
— Спрашивайте.
— Понимаю, время сейчас неподходящее, но вы не согласитесь встретиться со мной наедине где-нибудь в другом месте, не дома?
Ах, если бы он не был таким красавцем, может, при этих словах она бы не заволновалась так сильно! Она знала, что следует ответить «нет», и потому ей еще сильнее хотелось ответить «да». Что за парадокс: всегда хочется то, чего иметь нельзя.
— По-моему, это не очень хорошая идея, — ответила она, с трудом выговаривая каждое слово.
Он стоял и не шевелился. «Уйди же, уйди!» — умоляла она про себя. Куда проще совсем не связываться с ним, чем влюбиться и разгребать последствия. Она бесплодная разведенка, лгунья — кому такая нужна?
— Прошу, Лана, дайте мне второй шанс. Всего на пару часов, — сказал он.
Он не просил о чем-то сверхъестественном. Просто хотел, чтобы она уделила ему немного времени. А она привыкла все просчитывать на много шагов вперед.
— А куда вы хотите пойти? — спросила она.
— Просто доверьтесь мне. Если ничего не изменится, я могу уйти пораньше в четверг и заехать за вами в семнадцать часов, — сказал он.
Скажи «нет».
— Буду ждать вас на дорожке к дому. Договорились?
Он улыбнулся.
— Договорились.
* * *
С листьев папоротников, росших вдоль тропы, ведущей в кратер Килауэа, стекали капли воды, хотя небо было ясное. Лана с девочками шли сквозь рощу имбиря кахили, высоких древесных папоротников и низкорослых охиа. Чем новее был лавовый поток, тем ниже заросли. С тех пор, как они обедали в отеле «Вулкан», Коко умоляла Лану сводить их в кратер, и Лана решила, что приятная долгая прогулка поможет отвлечься.
Во многих местах тропа, то резко взмывающая вверх, то уходящая вниз, как американские горки, была проложена прямо в каменистом склоне, и с нее открывался великолепный вид на котловину, но кое-где их обступали деревья и кустарник. Коко бежала впереди, но остановилась и подождала их на живописной смотровой площадке.
— Земля дымится. Значит, будет извержение? — спросила она.
— Нет, так всегда. Грунтовые воды текут по горячей породе, и в трещины поднимается пар, — объяснила Лана.
— Как наше дыхание, когда холодно?
— Что-то вроде того.
Они пошли дальше, и Коко убежала вперед.
— Не верится, что ваши родители никогда вас сюда не привозили, — сказала Лана Мари.
— Папа вечно работал, а мама не особо любит приключения. Ее и на пляж было вытащить трудно. Больше всего ей нравилось сидеть дома, печь, шить и заниматься хозяйством.
— В этом нет ничего плохого. Она прекрасно вас воспитала. — Лане не хотелось говорить ничего плохого о Вагнерах.
— Она вечно тревожилась о Коко и хотела воспитать ее, как самого обычного ребенка. А теперь вот что случилось. Все это так несправедливо, — сказала Мари и
