сложила руки на груди.
— Пути Господни неисповедимы. Можно планировать одно, а потом мир в одночасье перевернется. — Лана вскинула руками. — Но знаешь что?
Ей хотелось признаться Мари, что ее мама с папой здесь, в паре километров, но она решила еще подождать.
— Что?
— Я заметила, что чем сильнее упрямишься и сопротивляешься, тем жить сложнее. Нам не всегда дано изменить то, что происходит в мире, но можно изменить свою реакцию на происходящее. Понимаешь, о чем я?
Мари уставилась себе под ноги и пожала плечами. Они преодолели последний отрезок спуска. Лана протянула руку и сжала ее плечо.
— Я вот что пытаюсь объяснить: надо верить, что все обернется к лучшему. Сейчас может казаться, что все безнадежно, но однажды ты вспомнишь это время и поймешь, что усвоила важный урок.
Тут Лана поняла, что словами делу не поможешь. Мари была слишком юна, чтобы понять. Ее родителей держали в военном лагере Килауэа, сама она вынуждена была прятаться в глуши с почти незнакомыми людьми. «Лучше вообще ничего не говорить», — решила Лана.
Дно кратера представляло собой сверкающие черные поля застывшей лавы, тянувшиеся на несколько километров. Лана вспомнила, как в последний раз ездила с Джеком на вулкан. Это было в 1924 году. Отец услышал, что Халемаумау извергается впервые после многолетнего затишья. Они и еще половина Хило бросились засвидетельствовать это событие. Она и раньше видела извержения, но это было особенным: сверкающие фонтаны лавы и огненная паутина на дне кратера. От горячего ветра и газа было почти невозможно дышать, но люди все равно подбирались как можно ближе к извержению. Джек и Лана были среди тех, кто подошел ближе всех. Лава шипела, булькала и скрежетала. Восторгу Ланы не было предела.
Когда вечером они заселились в отель, прошел слух, что дядя Тео с местным проводником ходили на вулкан накануне вечером и пытались разбудить Пеле молитвами и ритуалами. Дела шли вяло, Тео грозило банкротство. Они бросили в кратер четки из ягод охело и бутылку джина — поговаривали, что Пеле любит джин. Через несколько часов вулкан с ревом пробудился. С тех пор прошло десять лет, и никто не знал, когда грядет следующее извержение.
Коко присела на корточки на краю трещины и заглянула вглубь.
— А кратер тянется до центра Земли? — спросила она.
— Сомневаюсь, — ответила Мари.
— А что там тогда? — не унималась Коко.
— Застывшая лава и, скорее всего, лавовые трубки, расходящиеся во все стороны. По ним поднимается и опускается лава, — сказала Лана. Из соседней трещины рос кустик охело. — Соберем ягоды и бросим Пеле.
Воздух был неподвижным, горячим и плавился над тропой, которую и без того было трудно разглядеть. Они почти не разговаривали. Коко убегала вперед и вглядывалась в трещины, Мари то и дело отставала — кажется, ей было жарко и скучно. Когда они наконец подошли к краю Халемаумау, блузка Ланы прилипла к спине.
— Осторожно! — окликнула она Коко.
Коко резко остановилась.
— А эти-то трещины точно ведут к центру Земли?
— Возможно.
Они осторожно приблизились. На стенке дальнего кратера виднелись следы камнепадов, а вдали клубился желтый серный дым. Лане нравился инопланетный облик этого места.
Коко бросила ягоды и провозгласила:
— Хочу, чтобы вулкан извергся!
Мари толкнула ее в бок.
— Не говори так, дурочка.
Коко хотела знать все про извержение, свидетельницей которого была Лана. Она допытывалась, где именно били фонтаны и какой они были высоты, сопровождалось ли извержение землетрясением и так далее.
— Да ты у нас маленький вулканолог! — улыбнулась Лана.
— Мы в школе вулканы проходили.
— Но настоящий-то лучше, да?
— Да!
Лана была счастлива, что именно ей выпала честь показать девочкам нечто столь редкое и необычное. Наверное, то же самое чувствовал Джек, когда показывал ей вулкан. Стоять под палящим солнцем, смотреть в жерло вулкана и бросать ягоды горячему ветру — в школе такому не научат.
Обратный путь прошел без приключений, но на половине пути случилось нечто странное. Лица девочек раскраснелись, Коко даже бежать перестала. Гавайское солнце их утомило, хотя стояла середина зимы. Они сделали привал на тенистом участке и сели на поросшие мхом валуны. Лана обмахивалась папоротником. Она закрыла глаза и вдруг услышала голос.
— Ты не заблудилась, вахине?[41] — проговорила женщина.
Лана открыла глаза.
— Тетушка? — удивленно спросила она, хотя сразу ее узнала. Старуха не изменилась ни капли: седые волосы, густые, как конский хвост, и ведьминские глаза, затягивающие в свою бездну.
Тетушка подошла ближе и прищурилась.
— Ты только посмотри, какая ты взрослая! Выросла, значит, и вернулась?
— Вы меня помните?
— Да разве тебя забудешь? Маленькая хапа гаоле[42] из Хило с такой сильной мана[43].
Лана опешила.
— Хорошая же у вас память!
— То, что им нужно, люди помнят.
Повисла неловкая тишина; старуха оглядела ее с ног до головы, казалось, заглядывая ей под кожу, потом повернулась и посмотрела на девочек.
— Я рада, что вернулась! — выпалила Лана.
Глаза Тетушки гневно сверкнули.
— Ты была не на своем месте. Кто не на своем месте, у того никогда ничего не получается.
Откуда старуха знала, чем Лана занималась все эти годы? Должно быть, вид у Ланы был очень растерянный, и Тетушка продолжала:
— Люди постоянно сбиваются с тропы. Но важно помнить о своей хокупаа — Полярной звезде. Она-то и выведет тебя обратно на тропу. Чем скорее это случится, тем лучше.
Лана вспомнила последние десять лет своей жизни. Она сбилась со своей тропы и забрела в дальние дали, сама того не заметив.
— Я стараюсь ее отыскать, — пробормотала она.
— Если сама не отыщешь, жизнь начнет швырять в тебя лавовые бомбы, чтобы скорее проснулась.
Кажется, в последнее время именно это и происходило. В нее летела одна лавовая бомба за другой, но она по-прежнему ощущала себя потерянной. Старуха несла полотняный узелок, набитый листьями и мхом, и поставила его на ближайший камень.
Она повернулась к Коко и строго произнесла:
— А ты? Ты покормила Пеле ягодами?
Коко, кажется, готова была дать деру.
— Покормила.
— Какие сильные тут собрались вахине! Пеле останется довольна, — кивнула Тетушка.
— А что бывает, когда Пеле довольна? — спросила Лана.
Старуха улыбнулась; нескольких зубов у нее не хватало.
— Скоро увидим, — ответила она.
Свидание
Лара соврала, что им с майором Бейли надо обсудить, что они будут делать с лошадьми, когда сгонят их на огороженный луг. В стойле уже поставили для них корыто с водой, но нужно
