было позаботиться и о корме. И все же, когда она вышла из ванной в красном свитере и с красной помадой на губах, Мари зашептала что-то на ухо Бенджи.
— Что? — выпалила Лана, внезапно смутившись.
— Ничего, — хихикнула Мари.
Из кухни вышла Коко, мельком взглянула на Лану и произнесла:
— Ты влюбилась в майора Бейли, да? Целоваться будете?
Лана расхохоталась.
— Майор Бейли очень мил, спору нет, но нет, Коко, мы не будем целоваться. Будем говорить о делах. А вы ведите себя хорошо в мое отсутствие, и Коко, пожалуйста, сиди дома и никуда не убегай.
Она снова чувствовала себя шестнадцатилетней девчонкой и поспешила выйти из дома, пока кто-нибудь еще не начал задавать вопросы. Мотор пикапа поворчал и ожил. Прохладная кожа сидений напомнила ей, как быстро здесь холодает после захода солнца. По пути на встречу в ее животе порхали бабочки, летучие мыши и, кажется, даже вороны, и несколько раз она даже думала повернуть обратно. Но всякий раз вспоминала выражение лица Гранта, когда она сказала «да», и продолжала путь.
В семнадцать часов две минуты она припарковалась на обочине под большой тсугой. Грант еще не приехал; она вышла из машины и начала нервно шагать взад-вперед. Не слишком ли она вырядилась? Что, если он станет задавать слишком много вопросов? Планирует ли он ее целовать? Не слишком ли яркая помада? Они же не в Гонолулу. Ну хоть денек выдался погожий: птицы пели, на небе не было ни облачка.
Когда он подъехал, она забыла обо всех своих сомнениях. Она не успела потянуться к двери: Грант выскочил из машины, обошел ее кругом и открыл ей дверь. Они сели в машину, он посмотрел на нее и сказал:
— Ваши губы и свитер такого же цвета, как эти красные цветы, что тут везде растут.
Слишком яркая помада.
От волнения язык стал неповоротливым, но она все же произнесла:
— Охиа лехуа. Так они называются.
— Точно. Я забываю гавайские слова ровно через две минуты после того, как выучу, — сказал он.
— Это нормально. Вы научитесь, — успокоила его она и подумала, надолго ли его отправили служить на Гавайи.
Они тронулись с места, проехали блокпост и оказались на территории национального парка. Несколько раз они заговаривали одновременно:
— Как прошел…
— Мы ходили…
— Знаете…
— А вы слышали…
— Сегодня они…
Наконец Лана сдалась и стала просто смотреть в окно. Они проехали отель «Вулкан» и спустились по дороге, идущей по кромке кратера сквозь густой тропический лес. Лану подмывало спросить, куда они едут, но она решила потерпеть и увидеть своими глазами. Через несколько минут Грант остановился у начала панорамной тропы Уолдрон-Ледж.
— Приехали, — сказал он.
Они подошли к краю уступа. С этой высокой точки примерно в полутора километрах от отеля «Вулкан» открывался вид на всю котловину, конус Пуу-Пуаи по левую руку и Мауна-Лоа по правую. От зияющей бездны их отделял каменный парапет. На том самом месте, где они стояли, в 1913 году сошел сильный оползень. Обрыв служил напоминанием о том, как опасна жизнь на краю вулкана.
— Дух захватывает, правда? — спросил он.
Лана залюбовалась панорамой.
— Это одно из моих любимых мест на вулкане. Как вы угадали?
Он притворился обиженным.
— Ну вот, а я хотел удивить вас и отвезти туда, где вы еще не были.
— На вулкане вы вряд ли найдете такое место.
— Бросаете мне вызов?
Она улыбнулась.
— Просто констатирую факт. Но признаюсь, без туристов тут все совсем по-другому. Мы словно одни на этой горе.
— Жаль, что это не так.
Они постояли на обрыве несколько минут, подставив лица легкому ветерку, дувшему со стороны утеса. Здесь, на лоне природы, легко было забыть о том, что привело их сюда.
Грант ласково коснулся ее плеча, и по телу прокатилась волна жáра.
— Стойте здесь. Я сейчас вернусь.
Он пришел и принес коробку армейского пайка и одеяло.
— Не хотите прогуляться? — с улыбкой спросил он.
После вчерашней верховой прогулки и утреннего похода она бы с радостью просто посидела и порисовала. Но все же ответила:
— Почему нет?
Грант свернул в заросли; узкая тропинка, проложенная дикими свиньями, вела на край утеса.
— С тропы не сворачивайте, — предупредил он.
— За меня не волнуйтесь. Я эти правила усвоила еще девчонкой. И здесь, на вулкане, их действительно стоит соблюдать.
Ветки пукиаве[44] цеплялись за ее юбку. Грант шел уверенно, и ей пришлось поднажать, чтобы за ним угнаться. Для новичка он хорошо знал окрестности. Через несколько минут они вышли на маленькую заросшую травой поляну.
Он встал на колени и убрал палки.
— Еще до войны я часто ездил по этой тропе. На лучших панорамных точках всегда было полно людей, и однажды я решил найти свое место, где никого нет.
— А с отцом здесь ходили?
— Нет. Он был слишком занят строительством, но рассказывал о своих любимых местах.
— Мы же были знакомы с Джаггарами, знаете? Томас был здесь главным вулканололгом, когда я была маленькая. Его жена Изабель знала этот парк вдоль и поперек, и пока Томас с Джеком возились с сейсмографами и термометрами для измерения температуры лавы, она водила нас, детей, в экспедиции. Мы искали оливин, волосы Пеле и делали наброски.
— Похоже на идиллию.
— Тогда я этого не понимала, но теперь понимаю.
— Значит, вы росли здесь с самими Джаггарами… Неудивительно, что вы так много знаете о вулкане.
— В мире нет другого такого специалиста-вулканолога, как Томас.
Грант расстелил одеяло, и они сели. Лана держалась от него на приличном расстоянии. Он достал из коробки две банки пива «Примо», банку сардин и пачку соленых крекеров.
— Контрабанда, — с виноватой улыбкой проговорил он. — Вы же сардины любите? Не знал, чем вас угостить. Выбор был невелик.
Лана ненавидела сардины, но была тронута, что он собрал провизию для пикника.
— Обожаю сардины.
Он размазал мягкую маслянистую рыбу по крекерам.
— Хотите знать, зачем я на самом деле вас пригласил? — спросил он.
— Конечно, расскажите.
Он заговорил тихо, будто их подслушивали.
— Вы на днях сказали, что любите птиц, и я вспомнил это место. Хотите верьте, хотите нет, но прямо под нами на утесе гнездо фаэтонов. По крайней мере, несколько недель назад оно там было, и они летают на уровне глаз. Это надо видеть.
Он не просто запомнил, что она любит птиц, — он пригласил ее на свидание в место гнездования редкой птицы. Ей захотелось расцеловать его за это.
— Это правда?
— Сейчас увидите.
Он высматривал птиц на горизонте, а она украдкой разглядывала его профиль. Квадратная челюсть, маленькая ямочка
