мог насытиться своей любимой, и его желание всегда получало отклик. Он пытался отказать себе в окончательном удовлетворении своей страсти ради Джоан, но это оказалось невозможным, и мог только молить Господа о том, чтобы Он в премудрости своей детей им больше не посылал.
После одного из таких любовных эпизодов, захватывающих дух и заставляющих замирать сердце, Том обмолвился Джоан, что королева опять ждет ребенка. Почувствовал, как его любимая напряглась, и пожалел о своих словах, но Джоан, похоже, переживала больше за Екатерину, чем печалилась о себе.
– Сколько ей уже лет? – спросила она.
– Тридцать два, – ответил Том.
– Давно уже немолода. – Джоан вздохнула. – Молюсь всем сердцем, чтобы это был принц в утешение королю и всей стране.
– Аминь! – горячо произнес Том, баюкая Джоан. – Ее состояние держат в секрете, вдруг с ней случится какое-нибудь несчастье. Король, конечно, рад. Он так хочет иметь сына. Надеюсь, это будет мальчик, ради ее милости. Она пережила столько потерь. – И опять Том пожалел о сказанном.
Но на этот раз Джоан никак не отреагировала, а просто сказала:
– Вы ее жалеете, а она вас не любит.
Том пожал плечами:
– Полагаю, она считает, что мне недостает смирения, которого ждут от князя Церкви. Очевидно, она думает, что я симпатизирую Франции и работаю против интересов Испании, когда на самом деле моя цель – добиться наступления всеобщего мира.
– Наверное, она считает вас узурпатором ее законного места в качестве советчицы короля.
– Да, вероятно. Но влияние королевы было подорвано, когда ее отец обманул доверие короля. Если она родит принца, то сможет вернуть себе утраченные позиции.
– Так и будет.
– Не думаю. Ее время прошло. Король любит и уважает ее, но я уверен, он ухаживает за другими.
– За Бесси Блаунт? – Джоан хохотнула.
– Вы знаете об этом?
– Слышала сплетни. Слуги болтали.
– Его милость будет недоволен. Он очень старается держать это в тайне.
– А королева знает?
– Если вы знаете, любовь моя, она, вероятно, тоже. – Том нагнулся и поцеловал Джоан, потом вспомнил, что ему нужно прочесть кое-какие бумаги. – Ну что ж, долг зовет. Попытайтесь уснуть. А я пока просмотрю это.
Том сел, подложил под спину подушки и взял с прикроватного столика документы. Лежавшая рядом Джоан, с разметавшимися волосами, выглядела красивой, умиротворенной и такой же юной, как и девять лет назад, когда он впервые сделал ее своей. Мужское естество вновь взыграло в нем. Но нет, он не должен поддаваться искушению. Нужно работать.
* * *
В сентябре в Англию из Франции прибыло великое посольство для подписания договора о вечном мире. Том стоял на почетном месте в соборе Святого Павла, глядя, как король выводит свою подпись на документе в присутствии обширного собрания аристократов и сановников. С большой торжественностью Том отслужил мессу, после чего секретарь короля, господин Пейс, выступил с длинной речью, восхваляя своего государя, который, сияя улыбкой, сидел на обтянутом золотой парчой троне.
Том испытывал глубокое чувство гордости и великого свершения. Это был его договор, плод его усилий. Он, скромный Том Уолси, принес мир Европе и убедил двадцать стран дать обещание жить в согласии и не вторгаться на чужую территорию. Он вывел Англию на форпост европейской дипломатии и сделал ее желанным союзником.
Было условлено, что договор скрепит помолвка двухлетней принцессы Марии с дофином Франции. Королева открыто выказывала недовольство. Разумеется, ее не радовала перспектива отдать свое единственное драгоценное дитя замуж во Францию – страну, издавна враждовавшую с Испанией, и ее ледяная холодность по отношению к Тому недвусмысленно подтверждала: королева винит его в том, что он немало посодействовал заключению этого неугодного ей союза. Несомненно, на Гарри она тоже сердилась – за подписание договора. Но ведь даже она не может отрицать, что мир в Европе предпочтительнее войны?
В Йорк-плейсе Том устроил пышный обед для послов и сидел по правую руку от короля за столом на возвышении.
– Я заявляю, что такого восхитительного пира не закатывал никто, даже Клеопатра и Калигула, – восторгался один из гостей, пожирая взглядом дивное разнообразие выставленных перед ним блюд.
По окончании пира зазвучала музыка, и Гарри со своей сестрой Марией вывел на освобожденную для танцев площадку двенадцать пар танцоров в масках. Том заметил среди них Бесси Блаунт. Это была миловидная молодая женщина, которая, похоже, чувствовала себя очень свободно в обществе короля. Королева наблюдала за ней, надув губы. Она знала.
После представления масок Том приказал, чтобы на столы поставили большие чаши, до краев полные золотых монет, и принесли кости. Все общество занялось азартной игрой по-крупному. Затем начались танцы, и Гарри встал в пару с милашкой Бесси Блаунт. Том знал, что Джоан следит за происходящим сквозь узкое оконце над галереей для менестрелей, и ощутил прилив горечи. С каким удовольствием он потанцевал бы у всех на глазах с ней, своей возлюбленной! В полночь король удалился – без сомнения, чтобы урвать несколько драгоценных часов наедине со своей любовницей, а Том поспешил в постель к своей королеве.
Два дня спустя в Гринвиче, в большом зале королевы, состоялась официальная помолвка принцессы Марии с дофином, на которой присутствовали родители, иностранные посланники, придворные лорды и леди, все в лучших нарядах. Как крестный отец принцессы, Том опять стоял на почетном месте рядом с кардиналом Кампеджо, недавно вернувшимся в Англию – на этот раз без всяких препятствий.
Малютка-принцесса выглядела прелестно в платье из золотой парчи и черном капоре, расшитом драгоценными камнями. В два года и восемь месяцев она уже умела носить шлейф и не путаться в нем. Адмирал Франции исполнял роль ее будущего жениха, а Том, державший Марию на руках, надел на ее крошечный пальчик кольцо с бриллиантом, которое было ей слишком велико.
– Вы дофин Франции? – спросила Мария адмирала. – Если да, я хочу поцеловать вас!
Все засмеялись.
– С этим придется немного повременить! – усмехнулся Гарри. – Нет, милая, дофин в Париже, лежит в своей колыбели.
После того как Том и Кампеджо благословили маленькую будущую невесту, ее унесли в постель, и Гарри повел всех гостей в зал для приемов на пир в честь помолвки, где прислуживали герцоги Норфолк, Саффолк и Бекингем. Последний даже не пытался скрывать своего скептического отношения к альянсу с Францией, что явно раздражало короля. Королевой Гарри тоже был недоволен. Том считал, что она могла бы постараться не выражать так открыто свое неодобрение. Екатерина за весь день почти ни разу не улыбнулась и удалилась с пира после первой смены блюд, сказав, что устала. Отговорка обоснованная, ведь она снова была тяжела ребенком.
Король, прищурившись, смотрел ей вслед, но вскоре уже кутил с гостями, настроение у него улучшилось.
