руссы.
«Тогда они приедут сюда раньше, чем я успею вернуться. И что же это будет? Даже если меня не найдут, я все равно не успею предупредить наших. Руссы застанут их врасплох, – у парня даже в груди защемило, как вспомнил о матери и младших братьях. – Что же руссы сотворят с ними, если сумеют захватить твердь? Нет! О таком лучше даже не думать, а оставаться на своем месте и не обращать внимание на холод».
Решил так, и поначалу неплохо получалось. Солнце как раз доползло до полудня, и дозорный решил, что пора пообедать. Ячменные лепешки, испеченные мамой, насытили парня и даже согрели на какое-то время. Но до вечера было еще далеко, мороз нажимал, ноги задубевали все больше, и Киж скоро снова вспомнил про сторожку.
«Надо обогреться, а то ноги обморожу. – Он решился, но останавливал страх перед руссами. – А вдруг они за тем поворотом, или как раз к нему приближаются? Как это узнать? Только посмотреть! Но для этого надо ехать за Кудьму!» Тут он призадумался. Маресь строго-настрого запретил ему даже приближаться к берегу реки. Не говоря уже о том, чтобы ехать за нее. Киж об этом хорошо помнил, но морозец крепчал, опять задул ветер, сделалось еще холоднее, а до вечера было еще далеко.
– Я же тут совсем околею! – сказал он себе, прыгая на одном месте, чтобы опять почувствовать пальцы на ногах. И тут он неожиданно вспомнил о том, что пока находился в седле, ноги мерзли не так сильно. Это и разрешило все его сомнения.
«Может хоть так немного согреюсь!» – С этой мыслью сел на коня. Осмотрелся – вокруг никого, как и прежде.
«Да кого тут бояться? Разве только волков?» – На всякий случай проверил лук за спиной и топорик за поясом – все в порядке и на месте, как и наказал отец, когда дарил ему это оружие. Конь под седлом сильный и резвый и слушается его так же, как прежде отца…
– Да кого мне бояться? – выехав на дорогу, усмехнулся Киж и тут же на всякий случай посмотрел назад. На дороге к дому пустынно по-прежнему, и он убедился в том, что бояться некого.
Снова оглянулся уже за рекой, опять усомнившись – ехать ли дальше. Все же здесь начинались земли Овтая. Его род недавно был разорен руссами. Тут парень вздохнул:
– Что стало с Теяной?
Он увидел ее в тверди Овтая, влюбился и просил отца ее сосватать. Отец рассмеялся, обещал подумать, но думал слишком долго. Руссы опередили. Многих людей убили, а саму твердь сожгли.
«Потом, правда, ушли. Но могут ведь вернуться. Чтобы прийти теперь уже к нам. Маресь и Виряс так и говорили. Так что надо держать ухо востро!»
Поэтому он не стал гнать коня галопом, к тому же на тропе под снегом могло оказаться все что угодно. Сучья и ветки – конь повредит ногу и тогда… О таком тоже лучше не думать.
Конь его трусил мелкой рысью почти до самого поворота. Саженях в двадцати Киж его придержал. Снова сомневался – что за углом, образованным тропой и лесом? Вдруг все войско руссов. Впрочем, он уже знал, что его там нет.
«Войско не способно двигаться так тихо. Будь оно, я бы уже услышал топот копыт и ржание лошадей. Хотя там может быть их передовой дозор – несколько разведчиков. Затаились за поворотом и ждут. А чего ждут? Или кого? – Кижу сделалось тревожно. – А может быть, они уже крадутся через лес. В обход поворота, чтобы проверить, нет ли за ним засады…»
В этот момент у него за спиной в стороне от дороги что-то оглушительно треснуло и со страшным хрустом хлопнулось об землю. Киж вместе с конем подскочил на месте, мгновенно поворотившись в ту сторону. В одной руке держа боевой топор, другой крепко вцепившись в поводья. Готов был встретить все что угодно. Волков, разведчиков, все войско руссов. Увидел только снежную пыль рядом с одной из старых сосен.
«Ветка упала? Но почему? От снега? Но его немного, почти весь уже смахнул ветер. Странно. – Кижу стало жутковато. – Или не от снега? А может быть, это Хозяйка лесов? Может, мне не надо было сюда ехать? – Припомнились страшилки, слышанные в детстве – мол, будешь шалить, Вирява заберет. – Теперь меня пугает, чтобы не ехал дальше. А то с чего бы падать веткам, когда мало снега и совсем нет ветра. Ветра? Ветер!» – Киж только сейчас обнаружил, что ветер, пробиравший его до костей, стих и потому уже почти не холодно.
«Или наоборот? Вирява не пугает, а хочет похвалить за смелость? – От этой мысли стало теплее. – Точно! Хозяйка помогает, и руссы не страшны. Маресь говорит, они враг опасный, ну так и меня учили воинской науке. И учил не кто-нибудь, а сам мой отец. Отомщу за него, когда встречусь с руссами!» – И Киж, преисполнившись храбрости, рысью погнал коня к повороту. Никого не встретив, проехал его и за ним, почти сразу же, остановился.
Отсюда открывался широкий обзор. С одной стороны лес, вдоль которого он ехал, с другой замерзшее болото, за ним кустарник, овраг, снова кустарник, реденький лесок и огнище под пашню. И вот на краю этого огнища фигурка бредущего человека. Не русса, к легкому разочарованию Кижа, который по одежде уже определил, что перед ним эрзянин – воин, судя по мечу в ножнах на боку.
– Свой. Надо помочь, – сказал он коню и, понукнув его, скоро свернул на тропу, что вела вдоль этого огнища.
Человек тоже увидел его и даже как будто поспешил навстречу, хотя было видно, что идет он с трудом, сильно хромая на правую ногу. А потом вовсе остановился, ожидая не спеша подъезжающего всадника. Когда до него осталось десятка два саженей, парень наконец смог рассмотреть его лицо. Точнее, сумел в этом лице, заляпанным грязью и подсохшей кровью, рассмотреть знакомые черты друга своего отца.
– Пуртай?! – воскликнул он от удивления. – Но ты ведь должен быть… – Договаривать не стал, потому что человек, вдруг покачнувшись, упал на колени, и так постояв пару мгновений, вздохнул и ничком рухнул на снег.
Киж, соскочив с коня, подбежал к нему.
– Дядька Пуртай, ты чего?! Ты живой? Не молчи! Подожди. Я сейчас. Я сейчас!
Он стал тормошить лежащего, перевернул его лицом к небу, принялся щупать на шее артерию.
– Живой! – выкрикнул с облегчением. – Так чего лежишь? Поехали домой! Я тебе помогу, только открой глаза!
С большим трудом он смог привести Пуртая в
