чувство. Тот, открыв глаза, хотел что-то сказать, но Киж не позволил:
– Ты помолчи! Побереги силы. Поможешь тебя в седло посадить. Мне, с таким здоровяком самому не справиться.
Но Пуртай, видно, совсем обессилел и парню пришлось все делать самому. В итоге он сумел заставить коня лечь и взвалить Пуртая поперек его спины. Потом повел коня в поводу по тропе до самой дороги. И лишь там, оказавшись на ровном месте, очень осторожно забрался в седло.
Потом, перед Кудьмой, опять пришлось спешиться. Вел через реку коня под уздцы, следя, чтобы его находка не грохнулась на лед. Уже садясь в седло на правом берегу, вспомнил о своем долге дозорного и тут же поехал по дороге к дому. Торопился доставить Пуртая к Вирясу, чтобы после вернуться на свое место.
Скоро он подъехал к тверди – городищу, обнесенному крепким частоколом. И там почти у самых ворот ему повстречался Маресь в компании трех воинов, одним из которых оказался Казяй, младший сын самого инязора. Все четверо объезжали окрестности, а увидев дозорного, мгновенно повернули коней ему навстречу.
– Что случилось? – заорал Маресь, едва они сблизились саженей на сорок.
– Да вот, Пуртая встретил, – ответил ему Киж.
– Где ты его встретил?! – изумился Маресь.
– Да там, за Кудьмой, возле дороги. Он шел, потом упал, а я увидел и помог. Его надо бы побыстрей к инязору. Он хотел сказать что-то очень важное, несколько раз начинал, но не смог. Силы его оставили.
– А он вообще живой? – спросил один из воинов, и Маресь, подъехав к Кижу вплотную, первым делом пощупал шею Пуртая.
– Да вроде дышит! – выдохнул с облегчением, после чего сразу же спохватился. – Так значит в дозоре сейчас никого?!
Киж виновато пожал плечами, но Маресь не стал ему выговаривать.
– Поезжай туда! – приказал вместо этого одному из воинов. – Постереги, а вечером сменят. Добро?
Воин кивнул, не возражая, и погнал коня по дороге к Кудьме.
– Я хочу с ним! – попросился Казяй, но Маресь от него только отмахнулся:
– Отец твой не велел тебя туда пускать.
– Но я тоже готов…
– Быстро все в твердь! – повысил голос Маресь, и Казяй, насупившись, повиновался.
Поехал в крепость, пропустив всех вперед, но уже в воротах вдруг, насторожился:
– А где дядька Синдяй и двое его присных? – И пояснил, видя удивление на лице дозорного: – Они ведь вчетвером поехали к Пургасу? Ну вот я и спрашиваю, где все остальные?
– Их я не встречал! – пожал плечами Киж и вопросительно глянул на Мареся.
– Да едемте скорей! – Махнул рукой тот, при этом так вздохнул, что в душе Казяя тут же зародилось тяжелое предчувствие. Особенно усилившееся после того как Маресь, оказавшись во дворе тверди, крикнул, чтобы послали кого-то к Вирясу и к его старшему сыну:
– Скажете, что мы привезли Пуртая. Он очень плох, и мы несем его знахарю!
Поднятая им суета не понравилась Казяю: «Вот он разорался – «бегите» да «скажите»! Распереживался из-за Пуртая. А про моего дядю ни слова! А вдруг ему сейчас помощь нужна?!» – И тут же, не сдержавшись, высказал упрек:
– Маресь, да что ты все про Пуртая?! А как же остальные? Еще трое наших? Ты про них забыл?! Так что же не отправляешь людей к ним на помощь?
Маресь в ответ гневно зыркнул глазами:
– Ты уже знаешь, где их искать? Нет? Тогда не верещи, а лучше помогай!
И Казяй, не смея нарушить волю отца, приказавшего быть в попечении Мареся, вместе с Кижем стянул Пуртая с лошади и потащил к покоям знахаря. Впрочем, не перестав думать о Синдяе: «Но что могло случиться с дядей? С одним из лучших воинов эрзя», – размышлял он, укладывая Пуртая на столе. В этом ему помогал тот же Киж, которого Маресь сразу после этого хотел было выставить вон, но не смог. Знахарь одним движением левой брови дал понять, что он против выдворения своего племянника.
Маресь насупился, но промолчал, чему Казяй тут же в душе позлорадствовал: «Так и надо ему, а то ишь как вознесся! Старше нас с Кижем всего лет на пять, а гонору как у вожака воинов».
Тем временем знахарь осмотрел Пуртая и сказал, не обращаясь ни к кому конкретно:
– Ранений серьезных нет.
– Нет?! – с некоторым сомнением удивился Маресь. – А почему же он без сознания?
– Это от усталости и изнеможения.
– Тоже причина! Достойная воина.
– Посмотреть на тебя бы, в его-то года, – криво усмехнулся знахарь, удостоив его очередным мрачным взглядом.
– А сколько ему лет? – задался вопросом Маресь. – Уже за пятьдесят? – предположил он, чем очень удивил Казяя.
– Дядька Пуртай уже такой старый?! – не удержался тот от восклицания и услышал в ответ голос старшего брата:
– Да куда там! – усмехнулся Ардат, входя в дверь. – Забыл уже, сколько раз он хвалился о том, как рос вместе с нашим отцом? Да и отец говорил, что они сверстники, а ему сорок шесть, значит, и Пуртаю так же. – С этими словами он вошел в покои и, поздоровавшись с каждым из присутствовавших и мельком глянув на Пуртая, обратился к знахарю:
– Отец хотел прийти, но не смог. Мутит его так, что сам даже с постели не встанет.
Знахарь взглянул на него с сочувствием, но в ответ только руками развел:
– Такие удары по голове без последствий почти никогда не обходятся. Если надо, поднимусь сейчас же. Хотя, – он пожал плечами, – все что можно, я уже сделал.
«Еще можно было зарезать русса, который отца чуть не убил, – с мстительной злобой подумал Казяй. – Чего отец его жалеет? Держит в погребе и кормит. Его и всех его дружков. После того как они стольких наших…»
Тем временем Ардат заверил знахаря в искренней благодарности за его труды и спросил, нельзя ли поскорее привести Пуртая в чувство:
– Чтобы я уже сегодня смог с ним поговорить. Отцу почему-то это очень важно.
– Ну если так важно, – знахарь еще раз развел руками, – большой беды не будет.
Взял с полки пузырек из мутного стекла булгарской работы. Вытащил пробку и поднес к носу Пуртая. Через пару мгновений тот открыл глаза, повел мутным взглядом по лицам собравшихся и увидел наследника инязора.
– Ардат, – выдохнул он, – расскажи отцу…
– Подожди! – перебил знахарь и поднес к губам чашку с отваром, пахнущим плесенью и травами. – Пей все! – И пока Пуртай пил, он объяснял Ардату: – Это поможет ему говорить. Но не очень долго. Так что поспеши!
Ардат в ответ кивнул и, едва Пуртай оторвался от чашки, задал первый и по мнению Казяя, самый важный вопрос.
