дворе и спорил с ним.
– Неужели все может закончиться вот так, – всхлипнула Джоан. – Это похоже на какую-то жалкую месть.
– Я уверен, тут есть отчасти и это, – с горечью проговорил Том. – Он недоволен мной за то, что я выдал замуж Бесси Блаунт и настоял на том, чтобы она покинула двор. О, моя дорогая, я не могу потерять вас! Не могу представить свою жизнь без вас или вашу – без меня. – Он крепче обхватил ее руками. – Если бы я рассчитывал, что могу спрятать вас здесь, то сделал бы это. Но нас раскроют. Я уверен, кто-то из моих слуг состоит на жалованье у Бекингема или Норфолка. Не стоит рисковать. Если король узнает, что я ослушался его, невозможно предугадать, как он поступит.
– И тут есть камень преткновения. – Джоан отстранилась от него, будто наказывая; тон у нее был бесстрастный, глаза полны боли. – На кону стоят ваша карьера, ваше богатство, ваши дворцы… и ваша власть.
– Вы для меня важнее всего этого, – в отчаянии уверял ее Том.
– Правда? Если так, то вы отказались бы от своих высоких постов, и мы сейчас говорили бы о том, как уедем отсюда и станем жить в безвестности в одном из ваших приходов. Нет, Том. – Она жестом заставила его замолчать. – Умная женщина понимает, что она не вся жизнь для своего любовника и он не может жить одной любовью. Я всегда знала, что карьера для вас стоит на первом месте. И с самого начала отдавала себе отчет в том, что обрекаю себя на жизнь, полную уловок. Я должна спросить себя: проявляю ли я эгоизм, желая, чтобы мы остались вместе? Не лучше ли будет, если я освобожу вас, чтобы вы могли вести жизнь, какой ждет от вас король?
Том схватил ее за руки:
– Нет, это не будет лучше! И речь не о том, чтобы вы освободили меня, потому что у вас нет выбора, как и у меня! Если, конечно, я не отправлюсь сейчас к королю и не подам в отставку.
– И вы сделаете это ради меня? – Голос Джоан дрожал.
В глубине сердца Том знал, что не хочет этого, что не сможет отказаться от власти, славы, богатства. Он понимал, почему враги обвиняют его в непомерной гордыне. Сможет ли он вновь стать скромным отцом Уолси и жить убого в каком-нибудь сельском приходе? Но он рожден для величия, и будет неправильно тратить понапрасну данные ему Богом таланты. Даже если бы он выбрал такую жизнь, ему все равно пришлось бы прятать Джоан.
Молчание Тома длилось слишком долго, достаточно долго, чтобы Джоан почувствовала его нежелание бросать все.
– Но вы не хотите уходить в отставку, верно? – мягко поинтересовалась она.
– Это убьет меня, но я сделаю это ради вас, – сказал Том, не уверенный, действительно ли готов на такое самоотречение.
– Тогда с моей стороны будет неправильно просить вас об этом. – Джоан встала. – Значит, у нас нет выбора, кроме как склониться перед волей короля. Это единственное правильное решение. – Она повернулась к Тому. – Я всегда буду любить вас, Томас Уолси, и всегда буду молиться за вас. Не забывайте этого. Я прошу только, чтобы вы нашли мне мужа доброго, который поймет, что мое сердце осталось с вами и с нашими детьми.
Том закрыл глаза, не в силах смотреть на Джоан, такую смелую и благородную в своем самопожертвовании.
– У меня сердце разрывается при мысли о том, что я должен сделать. Как мы с этим справимся? Будем жить отдельно до вашего замужества? Могу я в последний раз быть с вами?
Джоан покачала головой:
– Нам не следует этого делать. Нам обоим будет только больнее. Начнем сразу жить так, как намерены жить в дальнейшем. Будет трудно, но мы станем поддерживать друг друга. И одно несомненно – мы останемся друзьями.
– Но я хочу гораздо большего! – Уткнувшись лицом в ее колени, Том разрыдался.
– Выбор сделан. – Мягко выпутавшись из его рук, Джоан встала и пошла к двери; в ее голосе не прозвучало укора, только глубокая печаль.
Том хотел умереть. Ему казалось, он упадет в обморок, так велико было переполнявшее его чувство опустошения. Он ненавидел себя за то, что принес Джоан такое горе и вознаградил ее за годы безропотной жертвенности своим полнейшим эгоизмом. Тем не менее он не мог заставить себя бросить все ради нее.
* * *
Следующие дни прошли как в Чистилище. Жить под одним кровом с Джоан и не иметь возможности прикоснуться к ней было мучением. Несколько раз Том заставал ее в слезах; несколько раз подумывал о том, чтобы воспротивиться воле короля и столкнуться с последствиями. Но Джоан и слышать не хотела об этом. Ее твердость унижала его.
Кое-как Том справлялся со своими бесчисленными обязанностями. Главной его заботой было найти Джоан хорошего мужа и обеспечить ей достойную жизнь. Ведь наверняка, когда все уладится, она придет в себя и снова полюбит его? А потому он должен подыскать человека, который будет в достаточной степени благодарен и услужлив, чтобы закрыть глаза на их близость. Такая любовь не может угаснуть, она должна продолжаться. Том заверил себя в этом и попытался убедить Джоан, что ее брак ничего не изменит. Но она лишь грустно улыбнулась, отчего его сердце похолодело. Она как будто наказывала его за то, что он не поставил ее превыше всего. Это страшило Тома.
Поиски супруга для Джоан противоречили всему, что Том почитал священным. Ему была невыносима мысль о другом мужчине, который будет прикасаться к ней, любить ее, владеть ею. Но он должен это сделать. Том написал Томасу Ларку, облегчил перед ним душу и попросил совета. Томас ответил, что один из родственников его покровителя, господин Джордж Лег из Адлингтона в Чешире, ищет себе жену. Ему двадцать два, он богатый человек с прекрасным имением, притом из знатного рода.
Сердце Тома едва не остановилось, когда он показал это письмо Джоан, и отозвалось испуганным стуком, когда она отложила его и кивнула:
– Да, Том, я сделаю так, как предлагает Томас, если господин Лег согласен. – И ушла.
Том боялся, что Джоан плачет. Он и сам едва не плакал. Такого не должно происходить.
Том написал господину Легу как мужчина мужчине, объяснил без утайки все обстоятельства и намекнул, что намерен видеться с Джоан и после замужества. В качестве компенсации он предложил щедрое приданое и прекрасный дом в Чешанте, в дюжине миль от Лондона. Там он легко мог навещать Джоан.
Лег согласился. В его письме ничего не было сказано по поводу ситуации,
