мой отец, а я был еще мал, но он рассказывал мне позже, когда я уже вырос. Рассказывал, что Чарли этот был хороший парень и умел работать. Такая жалость. На этой семье какое-то проклятие, им не везет. За много лет до того у них пропала девочка, совсем еще маленькая. Печальная история, скажу я вам. Они ее так и не нашли. Один из сыновей, Джо, уехал отсюда всего пару месяцев назад. Жил здесь рядом с полем, где она пропала. Разрисовал времянку – вы такого не видали.
– Джо? – тихо переспросила я.
– Ну да. Много лет здесь работал. Я разрешил ему жить во времянке. Когда он приехал, она почти развалилась, но он все починил. А пару месяцев назад он доехал на казенной машине до границы и там ее бросил. Понятия не имею, куда он дальше направился. Скорее всего, вернулся в Новую Шотландию, откуда родом, но точно не знаю. Пикап мне вернули, без царапинки, так что я не в претензии.
– Ясно.
Уголком глаза я видела, что тетя Джун ждет, что я продолжу разговор. В конце концов тишина и мой растерянный взгляд заставили мистера Эллиса посмотреть в сторону, сначала в окно, а потом на тетю Джун.
– Видите ли, моя племянница, Норма, она… В общем, мы считаем, что она та маленькая девочка. Тогда этот Джо ее брат.
– Да ладно! – Он встал и подошел к конторскому шкафу у стены. – Значит, вы маленькая Рути? Ну ни фига себе.
– Рути? – прошептала я – легкий воздушный звук на самом кончике языка. – Рути.
Внезапно весь мой мир начал обретать смысл.
Мистер Эллис достал из шкафа папку, открыл, положил на письменный стол и переписал что-то на лист бумаги.
– Наверное, я не должен раскрывать эту информацию, но, раз вы так похожи на Джо, не думаю, что это ошибка. Вот адрес его родителей. Он не менялся с тех пор, как они начали приезжать сюда на работу в пятидесятые. После того ужасного несчастья с Чарли больше не приезжали. Но Джо вернулся, и долго здесь жил, и работал на полях, я уже говорил. – Он вручил мне бумажку. – Вы ведь дадите мне знать, если все срастется?
Я кивнула и уставилась на бумажку.
– Спасибо вам, мистер Эллис. Мы очень вам признательны и поставим вас в известность. – Тетя Джун встала из кресла, взяла меня под руку и повела к двери.
– Вы не возражаете, если мы посмотрим на ту времянку, про которую вы говорили? – спросила я.
– Нет, конечно.
– Спасибо, – поблагодарила я, и тетя Джун вывела меня из кабинета.
Я спрятала бумажку в сумочку, в карман на молнии, но только после того как выучила адрес наизусть. Потом снова выехала на Девятку и направилась к времянке, где жил мой, возможно, брат Джо. Джо – я повторяла это имя про себя снова и снова, пока оно не утратило смысл и не превратилось в звук. В сдавленный вздох.
На этот раз тетя Джун пошла за мной след в след – утром выпало немного снега. Дойдя до времянки, я поднялась по трем ступенькам к двери и почему-то постучала. Войти сразу казалось неловким. Никто не ответил, и я толкнула дверь. Внутри оказалось скромно, но чисто и уютно. Казалось, здесь нет ненужных вещей и все они на своих местах. Уже успела скопиться пыль, и я провела пальцем по чайнику, оставив длинную полосу. Здесь не было ничего личного – ни фотографий, ни сувениров. Только расписанные, как и снаружи, стены. На одной стене была изображена яблоня, а на другой – костер и двое маленьких детей, которые лежали рядом на одеяле и смотрели на звезды. Картина была примитивной, но трогательной. На столе стояла невымытая кофейная чашка с темным кругом на дне. Уходя, я вывела свое имя в пыли на столе: Рути.
* * *
Через несколько дней, когда в Бостоне зажигали огромную рождественскую елку, ежегодный дар от Новой Шотландии, я пыталась сочинить письмо, но всякий раз разрывала его в клочки и выбрасывала в корзину. Слишком много было надежды, а жизнь научила меня ей не доверять. Наконец, вмешалась тетя Джун и помогла мне написать нечто приемлемое, что можно было послать.
Здравствуйте,
вы меня не знаете, меня зовут Норма. Я выросла в штате Мэн с матерью, Линор, и отцом, Фрэнком. Недавно мне сообщили, что я не была им родной дочерью. Очевидно, в момент отчаяния и смятения моя мать забрала меня с камня у поля с черникой у дороги 9 в штате Мэн. Это должно было произойти в 1962 году. Я пришла к выводу, что я и есть ваша Рути.
Я понимаю, что вы можете быть настроены скептически и не захотите контактировать со мной. Прилагаю газетную заметку, которая помогла мне найти вас, свое детское фото и недавнее фото. Вам, наверное, трудно это принять. Тем не менее если вы захотите связаться со мной, то мой адрес указан на конверте, а мой телефон 001 555 9921.
С уважением,
Норма, возможно Рути
Помню, как в детстве предвкушение Рождества казалось невыносимым – ожидание Санты и единственного в году дня, когда мне разрешалось съесть столько сахара, сколько сможет вместить детский желудок. Как бы ни было мучительно то ожидание, ожидание ответа от моих настоящих родных было гораздо хуже. Я не могла заснуть от мыслей, что буду делать, если они ответят и скажут, что я ошиблась, или, наоборот, подтвердят мое предположение. Выходила проверять почту трижды в день, хотя знала, что письма приносят между полуднем и часом дня. Вызывалась работать в приюте для женщин, чтобы не думать о письме, которое может и не прийти. Вздрагивала при каждом телефонном звонке, а при виде мигающей лампочки автоответчика меня подташнивало.
В конце декабря, когда я мылась, тетя Джун постучала в дверь ванной комнаты.
– Тебя к телефону. Звонит некая Мэй из Новой Шотландии.
Я едва не поскользнулась и не упала, торопясь вылезти из ванны и облачиться в халат. Когда я взяла трубку, с меня на пол капала вода.
– Алло?
– Привет, это Норма? Это ты написала нам, что ты – Рути? – она говорила негромко, но напористо.
– Да, это я. Спасибо за звонок. Мэй, да?
– Ага. И если ты действительно Рути, то я твоя старшая сестра. И скажу честно, а по-другому я и не умею: ты должна быть ею. Я говорю это, потому что на твоем детском фото ты точно такая, какой я тебя помню, и
