он мог возражать, когда Том прав? Окружавшие его люди алчно стремились набивать добром свои гнезда и не хотели уступать место другим.
– Но я предоставил им возможность давать выход своей энергии и агрессивности, – сказал король. – Они могут заниматься спортом, оттачивать владение оружием, развлекаться. Я устроил ристалища, дома для отдыха и развлечений, где можно сыграть в шахматы, триктрак, кости, карты и бильярд, аллеи для боулинга, мишени для стрельбы из лука и отличные теннисные корты.
– Могу я предложить, чтобы в интересах экономии и согласия число джентльменов вашей милости было сокращено с двенадцати до шести человек? И вероятно, следует уволить господина Пейса. – Том убедился в том, что секретарь Гарри в числе тех, кто работает против него. – Не отправить ли его за границу с какой-нибудь полезной дипломатической миссией?
Гарри согласился. Реформы были осуществлены. Несколько человек покинули двор, кипя от негодования, и главными среди них были враги Тома: сэр Уильям Комптон, сэр Фрэнсис Брайан, сэр Николас Кэрью, лорд Рочфорд и Джордж Болейн. Несомненно, все они клялись отомстить Тому и строили планы, как вернуть себе утраченные позиции.
Было очевидно, что Гарри скучает по своим друзьям. Он настоял на том, чтобы старшим джентльменом личных покоев остался его кузен маркиз Эксетер, не симпатизировавший Тому. Чтобы уравновесить его влияние, Том быстренько ввел туда своего сторонника – одноглазого сэра Джона Рассела, амбициозного придворного, опытного воина и дипломата, а также позаботился о том, чтобы очаровательный, утонченный Генри Норрис сменил Комптона в должности хранителя королевского стула и главы личных покоев. Норрис был близок с Гарри и прекрасно подходил для исполнения этой наиболее конфиденциальной придворной должности.
Кроме того, с полного одобрения короля Том значительно реформировал двор. Лишние слуги были уволены с выплатой пенсиона, приживалы изгнаны, число йоменов гвардии сокращено до ста человек, а их обязанности при дворе разделены с джентльменами-пенсионерами, которых снабдили церемониальными боевыми топорами. Был введен более строгий контроль за тратами на продукты и другие припасы, ужесточились правила дисциплины, предусматривались наказания за отсутствие при дворе. Продукты питания распределялись в соответствии с нормами, впрочем весьма щедрыми. Отныне все чины двора получали назначения по заслугам, а те, кто исполнял свои должности исправно, благодаря новому порядку продвижения по службе имели преимущества. Слуги короля должны были постоянно носить зелено-белую тюдоровскую ливрею. Управление двором теперь осуществлялось более эффективно, что сберегало и деньги, и другие ресурсы.
Во вторник на Масленой неделе Гарри устроил турнир в Гринвиче. Том ужаснулся, когда, войдя на трибуну, увидел изгнанных фаворитов: они толпились внизу, вокруг своего государя, с видом дерзким и самодовольным.
Том рысью кинулся вниз и проследовал за королем в шатер, где государя ожидал хранитель доспехов.
– Сир, мы ведь договорились, что эти джентльмены…
Гарри не дал ему закончить:
– Они нужны мне. И я не потерплю возражений.
Очевидно, королю нужно было утвердить свою власть. Том сглотнул и склонил голову, говоря себе, что он здесь для того, чтобы советовать, а не навязывать свое мнение, и мысленно рассуждая сам с собой: не идет ли на убыль его влияние? Он стоял и с трепетом наблюдал, как король выезжает на ристалище в турнирном костюме с вышитым на нем загадочным девизом: «Заявлять не смею».
Очередная тайная любовь. Том вздохнул и вернулся к рабочему столу.
* * *
В апреле Гарри пришел в ярость, узнав, что император расторг помолвку с принцессой Марией и женился на Изабелле Португальской, которая принесла ему огромное приданое и была в детородном возрасте, так что могла производить на свет его детей. Король бушевал и кричал, целыми днями был не в духе. Эта новость привела его прямиком в раскрытые объятия короля Франциска, которого недавно освободили из мадридской тюрьмы. Том с радостью направил Гарри в ту сторону и охотно взялся лично вести переговоры. Этот новый альянс от начала до конца был детищем Тома; он не простил и не забыл, как его устранили из состязания за папство. Теперь было достигнуто соглашение о том, что ни Англия, ни Франция не станут иметь никаких дел с Карлом без одобрения другой стороны.
На европейской арене Том проявлял себя всюду, содействуя организации Лиги Коньяка – союза между Францией, папством и несколькими итальянскими государствами против императора.
Работая очень напряженно, он начинал уставать от своего сына, праздно сидящего дома. Какое бесцельное существование для человека, наделенного по меньшей мере двадцатью церковными должностями, и ни к одной из них Томас не проявлял ни малейшего интереса, за исключением приносимого ими дохода. Молодой человек хотел только есть, музицировать и встречаться с друзьями, чтобы кутить в местных тавернах. Время от времени он находил в себе силы заниматься каким-нибудь видом спорта. Том с досадой понимал, что навязывать свою волю дома ему так же трудно, как и на работе.
Однажды вечером он застал Томаса в момент, когда тот украдкой покидал Хэмптон-корт по потайной лестнице, которой пользовались шпионы.
– Куда вы идете? – спросил Том.
– На улицу, – ответил молодой человек, слегка хорохорясь.
– Без сомнения, на очередной кутеж, – сухо произнес Том. – Томас, вы без толку тратите свою жизнь. Я заплатил за прекрасное образование для вас и проложил вам путь к величию в Церкви, а вам это неинтересно. Вы даже не заикнулись о том, что поедете в свои приходы. У вас есть все преимущества, что не многим дано. Пора задуматься о будущем. В этом году вам исполнится шестнадцать, вы уже не дитя.
Томас дерзко взглянул на него:
– Да, я не дитя. И сам могу решать, на что тратить свое время… дядя.
Том аж попятился от того, с каким упором было произнесено это «дядя». Неужели мальчик догадался? Однако Том решил проигнорировать намек.
– Вам нужно приступить к своим обязанностям. Ваши заместители будут ждать от вас этого, причем в ближайшее время.
– Но я не хочу служить Церкви, – возразил Томас, – не хочу давать святые обеты. Я хочу жениться!
– Жениться? – изумился Том.
Сам он в свои пятнадцать лет о женитьбе помышлял в последнюю очередь. Все его силы были направлены на сопротивление отцу по поводу принятия в священный сан. А женщинами его подростковое «я» интересовалось только для удовлетворения потребностей плоти.
– И что, по-вашему, вы сможете предложить своей жене? Помимо церковных должностей, у вас ничего нет.
– Я уверен, вы могли бы мне помочь, – самодовольно сказал Томас.
– Не рассчитывайте на мою щедрость! – парировал Том. – Я сделал все, что в моих силах, дабы проложить вам дорогу к высокому положению в Церкви. Это единственный путь к процветанию для молодого человека без состояния.
– Или женитьба
