кардинал, – сказала королева.
* * *
После унизительного провала с «Дружественным грантом» Том все лето вел переговоры о мире с Францией, обрабатывая Луизу Савойскую, которая исполняла роль регента, замещая находящегося в плену сына, короля Франциска. Мир подписали в том же месяце, в поместье Тома под названием Мор, что положило конец войне.
Гарри был недоволен тем, что его вынудили оставить мечту о коронации в Реймсе, но, учитывая охлаждение отношений с императором и нежелание Карла поддерживать его династические амбиции, за неимением другого выбора в конце концов смирился с необходимостью заключить мир.
Том чувствовал, что каким-то образом подвел своего государя, но его тревога сменилась радостью от встречи с сыном. Томас вернулся ближе к концу года. Сердце Тома полнилось восторгом, когда он обнимал его у главного гейтхауса Хэмптон-корта. Пока они шли к комнате Томаса, Том не мог оторвать от него глаз. Мальчику исполнилось пятнадцать, за время отсутствия он сильно вытянулся, а благодаря путешествиям и полученному прекрасному образованию приобрел некий лоск. Том был доволен. Через неделю после возвращения сына он наделил его новыми церковными должностями, что сделало молодого человека очень богатым. Томас стал каноником Линкольнского собора, архидьяконом Йорка, канцлером[24] Сарума, Норфолка и Ричмонда, деканом общины Уэлса[25] и занял много других должностей.
– Я хотел бы, чтобы вы посетили эти места, – сказал Том, когда они, укутанные от холода, прогуливались в парке под голыми, как скелеты, деревьями. – Даже если вместо вас управлять будут другие люди, вы должны иметь представление об этих должностях.
– Это может подождать до весны? – спросил Томас. – Тогда погода будет получше.
– Полагаю, что да, – разочарованно ответил Том; сам он никогда не позволял погоде мешать его планам и ожидал, что сын загорится желанием узнать, в чем состоят его новые обязанности. – Надеюсь, вы понимаете, какая вам выпала честь. Многие люди готовы поубивать друг друга за эти посты.
Он вспомнил орды просителей, которые каждую неделю заваливали его рабочий стол письмами.
– О да, сэр, я понимаю, – заверил его Томас, задумчиво глядя, как олень скрывается среди деревьев. – Мы можем поохотиться?
Том испытал легкую досаду.
– Можем, но не отпугнет ли вас плохая погода?
Томас резко взглянул на него. Колкость его задела.
Том вздохнул. Он не ожидал, что их воссоединение будет вот таким. Если бы только мальчик продемонстрировал хотя бы искорку интереса! Не мог же он надеяться, что воспользуется плодами своих новых должностей, ничего не сделав для их обретения. Но Том этого ему не сказал – боялся, как бы между ними не возник разлад, а этого ему не вынести. Поджав губы, Том смирился с тем, что Томас остался дома на всю зиму, проводя время в праздности, и постоянно искал, чем бы его занять. Решил: пусть немного поработает клерком, это ему не повредит. Но Томасу быстро наскучило, и Том опять, боясь спровоцировать ссору, сказал себе: достаточно того, что его сын дома, ему будет чем заняться весной.
Том страшно разозлился, когда узнал, что настырный церковник, доктор Роберт Барнс, накануне Рождества прочел в Кембридже скандальную проповедь, заявив, что по закону Божьему никто не может быть епископом одновременно в двух или трех епархиях. По сути, это была нападка на Тома, занимавшего много высоких должностей в Церкви и наделившего множеством других своего «племянника», хотя, без сомнения, большинство людей уже догадались, кто такой Томас на самом деле.
Том вызвал Барнса, чтобы тот ответил за свои провокационные высказывания, принял его в галерее и зачитал ему вслух отрывки из оскорбительной проповеди.
– Это касается меня, доктор Барнс, – сказал Том, пристально глядя на него. – Вы действительно считаете, что епископ не должен держать в своих руках много епархий?
Барнс замялся.
– Мне не известно никаких церковных постановлений относительно этого, лишь слова святого Павла о том, что в апостольские времена епархий было много и каждую возглавлял один епископ. Пусть это было очень давно, но я не могу отрицать такой порядок.
– Это было давно, – резко проговорил Том, – и вы явно неправильно поняли Писание.
Он уволил Барнса с должности, но понимал: не один этот церковник критикует его за то, что он занимает несколько епископств. Потому он и обратил внимание на Барнса – предостерег других, кто задумает подорвать доверие к нему короля. Ни при каких обстоятельствах у Гарри не должно появиться повода для сожалений о своей щедрости к старому другу.
Глава 27
1526 год
После Рождества Том присоединился к Гарри во дворце Элтем, не желая отсутствовать при короле слишком долго. Сомерс постоянно находился рядом со своим господином, и, хотя он давно уже доказал, что ничем не угрожает Тому, было важно постоянно напоминать ему, кто владеет ухом короля.
Пользуясь преимуществом провала Тома с «Дружественным грантом», любимчики короля – Кэрью и в особенности сэр Уильям Комптон, оба школяры-переростки, – снова вовсю старались подкопаться под Тома. На этот раз он решил разделаться с ними, и у него имелся отличный предлог. На содержание двора требовались непомерные затраты, а управление им осуществлялось неэффективно, что давало Тому возможность создать противовес угрозе своей власти со стороны службы личных покоев короля – единственного центра силы при дворе, на который он имел мало влияния.
Удачно выбрав момент, Том заговорил с королем о своих тревогах.
– Я не могу допустить, чтобы эта ситуация продолжалась, – заявил Гарри. – Мы должны составить список установлений для реформирования моего двора.
Том был к этому готов.
– Моя цель, сир, – сберечь деньги и изжить расточительство. – Он положил на стол список предлагаемых мер.
Король прочел его и кивнул:
– Я уже давно ощущал необходимость этих изменений. Они нужны. Война с Францией истощила мою казну.
Действительно, все золото, унаследованное от отца, исчезло – было растрачено на дворцы, развлечения, показную роскошь и мелкие военные столкновения. К тому же Гарри проявлял неумеренную щедрость в даровании постов своим фаворитам и их клиентам.
– Ваша милость, – отеческим тоном произнес Том, – окружающие вас люди, ваши придворные должны служить примером остальным. Им следует быть красноречивыми, образованными и хорошо информированными, с тем чтобы оказывать влияние на своего государя в выгодном для него ключе. Они должны являть собой образец рыцарских качеств и обходительности, быть любителями искусства, умелыми воинами и опытными спортсменами. Однако этих прекрасных качеств не хватает служителям ваших личных покоев. Там властвуют гордыня, зависть, недовольство, насмешливость и презрение. Там больше злобы, чем умеренности, и слишком много молодых людей с воинственными наклонностями, имеющих к тому же массу свободного времени.
Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но, очевидно, передумал. Как
