Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 174
Снимаются все, здесь остаются только повар, ординарец подполковника и фельдфебель Шнайдер.
Новость разорвала висевшее в воздухе напряжение – так разряжает духоту первый раскат грома, предвещая приближение грозы. Бройер и Фрёлих смотрели друг на друга. Вот он – шанс!
– А офицеры? – крикнул Бройер. – Они тоже едут?
– Не знаю, господин обер-лейтенант, – озабоченно пробормотал Гайбель.
Бройер выскочил на улицу. В блиндаже начальника штаба шел разговор. Бройер, не постучавшись, распахнул дверь. Увидел склонившихся над картой Унольда, полковника медицинской службы доктора Штейнмейера, майоров Кальвайта и Зибеля. Они испуганно дернулись, словно застигнутые с поличным фальшивомонетчики.
– Ну, кто там еще? Какого лешего! – рубанул Унольд. – Что-нибудь срочное? Если нет, тогда, прошу вас, зайдите позже!
Бройер стоял за дверью и ждал. Его пальцы барабанили по дощатой стенке. Из блиндажа доносился возбужденный шепот. Наконец дверь открылась. Скупо кивнув, мимо пробыстрил ершистый доктор, следом за ним – Кальвайт и Зибель. Лицо Кальвайта утратило свежесть и беззаботность былых дней; мысли его, казалось, витали где-то далеко – он даже не заметил (разумеется, не со зла), как ожидающий приема офицер отдал ему честь. Только Зибель остановился. Покусывая верхнюю губу, снизу посмотрел на обер-лейтенанта.
– Странные дела творятся, Бройер. Ничего не попишешь.
– Да что стряслось, господин майор?
– Стряслось? – Зибель усмехнулся. – Нас эвакуируют… доктора, Кальвайта и меня. По приказу армии.
Зибель отвел в сторону насупленный взгляд, губы его дрожали – всем своим видом он напоминал мальчишку, которого выпороли за содеянную шалость. Вот он – молодой солдат, уже майор, с деревянной рукой и Рыцарским крестом. Широкое залитое краской лицо, нос чуть вздернут, из-под пилотки выбиваются непослушные волосы. Солдата душит гнев, и единственное его желание – вернуться в Германию и спросить по счету. Он полон решимости. Но вспомнит ли он о своем намерении теперь, когда столь многое изменилось? Или выйдет к микрофону и затянет песню о том, как “героически сражались под Сталинградом с верою в фюрера”, а после, приняв командование батальоном, снова отправится на фронт и забудет все, что здесь видел?
– Я рад за вас… и за вашу молодую жену, – сказал Бройер со слабой улыбкой и протянул майору руку. – Вам теперь проще, то ли дело нам… с прорывом. До свидания!
Вместо ответа Зибель засмеялся деревянным смехом, страшным и полным муки, вобравшим в себя все безумство этого мира. Нет, он не забудет. По крайней мере эти секунды он не забудет никогда. И в порыве скрепить свое решение, майор схватил Бройера за руку и пожал, коротко и крепко. Потом повернулся и вышел…
Унольд принял начальника отдела разведки с отстраненной холодностью занятого человека.
– Прошу вас, проходите.
– Что со мной будет, господин подполковник?
– Вы о чем? – в голосе Унольда послышались резкость и недоверие.
– Меня оставят здесь, при штабе, или включат в оперативную группу?
– Ах, да, – Унольд как будто только теперь сообразил, что у него еще есть начальник разведки. – Я посмотрю и тогда дам вам знать.
Возвращаясь от подполковника, Бройер столкнулся с адъютантом, капитаном Гедигом.
– Как с вами поступят, дорогой Бройер?! Разумеется, вы останетесь здесь. Других вариантов нет! Будем нести тяготы последних дней вместе.
Гедиг рассеянно засмеялся.
– Точно пока ничего не известно… Подполковник сказал… Надо немного подождать. Поживем, увидим.
Вид Гедига говорил о том, что и он занят только своими мыслями. Дивизия распалась, а теперь распадался и штаб – на приватные желания и судьбы. Эндрихкайт тоже погиб, под Дубининским. Эту весть принес какой-то отбившийся от части солдат.
Бройер принял решение и изменять его не собирался. Он тоже думал только о себе. Ничего высшего, никаких связывавших обязательств, которые могли бы стать опорой, он не видел.
– Надо уходить, Фрёлих! – заявил он зондерфюреру. – Это наш шанс. Здесь мы больше никому не нужны.
Он отобрал самые ценные вещи и сунул в просторные карманы шинели: губную гармонику и фотоаппарат, с которым за три с половиной года войны ни разу не расставался. Все остальное – шикарные сапоги для верховой езды, запасные брюки, вещмешок – без сожаления отложил в сторону. Если план удастся, они через два дня будут у своих и получат все, что душе угодно, к тому же новое. А если нет, тогда в любом случае дело будет кончено. И больше не понадобятся ни носки, ни рубашки.
Около полудня новоиспеченная рота собралась наверху у дороги, где уже ждали три грузовика. Вместе с писарями, ординарцами, водителями – по большей части из службы тылового обеспечения – отряд получился внушительный, человек шестьдесят. Одетые в шинели и мотоциклетные куртки, с обмотанными тряпьем головами и вооруженные как попало, они походили на шайку разбойников. Настроение хуже некуда. Ругались на чем свет стоит и ворчали в открытую. Особенно ординарцы и кашевары – за словом в карман не лезли.
– Что вообще происходит?
– Сбагрить нас задумали. Чтобы проще было смыться!
– Давай сюда Унольда!
– Верно, где его носит? Мог бы сказать пару слов на прощанье, не такие уж мы засранцы!
Но Унольд не появлялся. Вместо него вокруг горстки негодующих кружил, словно сторожевой пес, капитан Факельман.
– Господа, прошу вас! – умоляюще вскидывал он руки. – Подполковник не думает эвакуироваться. Ему доверено новое задание. Сейчас он сильно занят, но передает всем привет с наилучшими пожеланиями. Его сердце преисполняется гордостью, когда он смотрит на вас, последних своих бойцов, которым предстоит защитить честь дивизии.
Пятачок заполонили автомобили, по большей части исправные, но теперь никому ненужные – вокруг сновали группки приблудных солдат запущенного вида. Они, как гиены, держались на расстоянии и не сводили глаз с оброненных вещей. Учуяв добычу, уже видели перед собой пустые блиндажи. Факельман вытер лоб и перевел молящий о помощи взгляд на Бройера, который только что появился на плацу вместе с Фрёлихом, Назаровым и двумя добровольцами. Но обер-лейтенант, похоже, отнюдь не горел желанием брать на себя роль лидера. Когда солдаты увидели, что русские при оружии, а значит, готовы драться в одном ряду со всеми, обстановка разрядилась.
По земле стелился промозглый туман. Почти стемнело, когда на обширную территорию бывшего русского аэродрома под Гумраком въехали три грузовика. Их путь лежал мимо разбитых самолетов и горящих машин. То тут, то там выстреливали вверх красные и желтые ракеты, где-то высоко в туманном месиве гудели невидимые самолеты. Тяжелые стальные птицы время от времени врывались в земную неразбериху, совершали посадку и еще какое-то время катились по инерции. Крики, свист, в промежутках удары артиллерии. Горстка людей – точно стадо овец – беспомощно толкалась перед входом в блиндаж, в котором скрылись капитан Факельман и офицер-зенитчик. Ворчание и ругань стихли. Молча и обреченно шесть десятков
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 174
