Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 167
– Государь, – дрогнувшим голосом спросил Иван, – бают, татары под Москвой?..
Василий Васильевич спокойно усмехнулся.
– Далеко еще, – сказал он, – а могут и к Москве пригнать. Вестник-то сказывал: до Пахры добрались. Токмо их силы немного…
– А какие татары-то, – уже спокойнее спросил Иван, – казанские?
– Нет, из Орды. Седи-Ахматовы. Народу немало посекли саблями, полон взяли и княгиню князя Василья Оболенского увели.
– Когда пригнали-то?
– Третьёводни на рассвете, да царевич Касим погнался за ними со своими конниками татарскими. Жду вот новых вестников. Сядьте и вы со мной тут, сыночки, – с часу на час вестников-то яз жду.
Сыновья оба присели на лавку вблизи отца. Василий Васильевич помолчал малое время и молвил совсем спокойно:
– Сии не страшны нам. Сие токмо яртаульные одни разведку правят да грабят, что под руку попадет.
Великий князь снова замолчал, что-то обдумывая.
– Иване, – сказал он, – запомни наиглавное: нам надобно, дабы татар не бояться, перво-наперво Шемяку совсем порешить, а потом Новгород проклятый совсем сломать, хребет ему переломить. Не будет обоих, и тишина на Руси настанет. Не будут тогда грозить нам ни татары, ни ляхи, ни литовцы, ни немцы. Сие запомни, Иване. Ведай еще, что и Шемяка и Новгород для-ради корысти и властолюбия всех врагов на Русь манят. Обое воровством живут, боятся и ненавидят нас. Хуже татар они! Татарин-то, ежели он поклянется оружием, верен будет, никогда воровства не содеет. Те же крест целуют, а нож за пазухой доржат.
Вошла Софья Витовтовна и, дав внукам облобызать руку, села против сына.
– Никак вестников не дождусь, сыночек, – сказала она, – на месте же сидеть нет мочи.
– Потерпи, матушка, – молвил Василий Васильевич, – гоньба у нас добре наряжена. С часу на час жду вестей-то. Как Марьюшка-то? Не очень всполошилась? А то от страху у ней, сама знаешь, молоко пропадает.
– Ништо, – ответила бабка, – кормит сей часец Бориса своего.
У дверей трапезной послышались грузные шаги, и дворецкий, отворив двери, ввел нового вестника.
– Сказывай борзо, – обратилась к нему Софья Витовтовна, когда тот еще и перекреститься не успел.
– Будьте здравы, государь и государыня! – начал, кланяясь, вестник. – Царевич Касим гонит Ахматовых татар, полон отбивает, вчерась же княгиню Василья Оболенского отбил! В степь бегут татарове поганые…
– Верный из верных мой царевич Касим! – воскликнул Василий Васильевич, перекрестясь набожно, продолжал: – Благодарю тя, Господи, за щедроты твои!..
В январе тысяча четыреста пятидесятого года великий князь Василий Васильевич, стремясь совсем порешить с Шемякой, собрал всю силу свою и в начале января пошел с полками на Галич.
Снова Иван ехал с отцом по снеговым просторам, следуя за войском по льду рек или по широким дорогам и просекам сквозь лесные дебри. От Москвы пошли по Клязьме-реке до устья Колокши, а по Колокше, через Юрьев-Польский, к Ростову Великому. От Ростова по реке Которосли в Ярославль пришли и по Волге к устью реки Костромы. Во граде же Костроме застигла их весть, что Шемяка со всем войском своим ушел из Галича к Вологде.
– Струсил злодей, – сказал князь Василий, сидя в хоромах у воевод своих, князя Стриги да Федора Басёнка.
– А может, у него какие иные мысли, – возразил Федор Васильевич, – может, он и присные[108] его изолгать нас хотят…
– Всяко бывает в ратных хитростях, – поддержал своего соратника князь Стрига.
– А что ж спят наши лазутчики да вестники?! – рассердился Василий Васильевич. – Где глаза, где уши у них?
– Государь, – вмешался больший воевода, князь Василий Иванович Оболенский, – а мы так содеем: сами обманем. Пойдем мы Костромой до устья Обноры и вверх по сей реке, якобы на Вологду хотим, а царевичей тут оставим с конниками их. Ежели Шемяка и впрямь на Вологду идет, мы его от Галича отрежем и град сей возьмем. А ежели сие токмо обман и морока, мы его в Галиче окружим…
Василий Васильевич и прочие воеводы согласились с главным воеводой, а Иван, морща лоб, о чем-то думал.
– А пошто, государь, – спросил он наконец, – так обманывать нас Шемяке надобно?..
– А потому, что вельми хитер Шемяка, – ответил князь Василий Васильевич, – у него, у Шемяки-то, мыслю, не все во граде укреплено, вот и хочет он обманом отдалить нас, пока для осады не изготовится…
Иван весело улыбнулся – все так ясно вдруг ему стало, но опять нахмурил он брови, когда Василий Иванович добавил:
– А может, и сие вот не истинно. Может, иное что злодей замыслил?..
Князь Оболенский задумался на мгновенье, но тотчас же сказал твердо:
– Слушайте, воеводы, токмо как яз сказывал, деять будем. Так нам лучше всего. С обоих сторон надо Шемяку отрезать и окружить, ежели он из Галича выйдет. В Костроме заставу оставим. Царевичи же татарские, выслав вперед яртаул, пусть пойдут вверх по Костроме. Мы сами пойдем вверх по Обноре к Никольскому монастырю… Ты же, Федор Василич, рыскай окрест с конниками своими да ладь везде лазутчиков, дабы наблюдали, не пошел бы Шемяка на Москву. – Оболенский помолчал малое время и строго молвил, обращаясь к воеводам: – А наиглавное же, воеводы, приказываю именем государей моих, нарядите знатное число вестников и непрестанно со мной сноситесь.
Опять отряд за отрядом потянулись конные и пешие полки, а позади них пошли обозы с конной и пешей стражей. Ивану все это уже давно знакомо, но равномерное движение полков, ржанье коней, выкрики воинских приказов, звук военных труб бодрили и волновали его. Он чувствовал себя воином, стал неотрывной частью людской громады, идущей на бой, на труды, муки и смерть за отечество, за правое дело против злодеев, разорявших народ и государство. Впереди же, сворачивая влево, конные и пешие отряды переходили уже по льду с Костромы-реки в устье Обноры. Вот потянулись ее высокие берега, заросшие вековыми огромными лесинами, засыпанными до половины снежными сугробами.
– Ишь, какие тут метели были, – заметил Илейка, – ишь, какие горы намели…
Но Иван не слушал своего бывшего дядьку, а теперь своего стремянного.
Он весь был в думах, стараясь точнее уяснить, как будет действовать набольший воевода Василий Иванович и куда прикажет своим младшим воеводам идти. Вдруг он вздрогнул: рядом громко и резко запела труба, призывая на привал, а вслед за нею пошел крик из уст в уста больших и малых начальников:
– Сво-ора-ачивай вле-во-о на бере-ег! Ра-зводи-и костры-ы! По-олдничать бу-уде-ем!..
Все оживились. Весело зашумели, поднялись крики, смех, где-то песни запели, и отряд за отрядом, хрустя ломающимися под конями кустами, въезжал уже в лесную чащу, где за ней открывалась огромная поляна с обгорелыми пнями и стволами деревьев.
– Вишь, государь, – сказал Илейка, обращаясь к Ивану почтительно и важно, ибо рядом ехали с ним его двое подручных, – вишь, государь Иван Васильевич, какое пожарище-то! Либо молонья тут ударила, либо сироты жгли, пал для пахоты деяли, а расчистить пал-то не успели. С весны ныне расчистят.
Иван ничего не ответил, а Илейка продолжал, обращаясь теперь больше к подручным:
– Воевода-то наш знает сии края. Ишь, как подгадал: и место слободное и гладкое для полков, и дров сухих множество…
– А государь где стал с воеводами? – перебил Илейку Иван.
– Я, государь, того не ведаю, – ответил Илейка, – но мыслю, тамотка вон, где князь Василь Иванович воям показывает шатер ставить. Во-он и сани великого князя туды подъехали…
Иван молча повернул к указанному месту, где ясно увидел меж обгорелых стволов и большего воеводу, и сани отца, и Васюка около них верхом на коне.
За обедом в шатре великого князя, кроме обоих государей, был воевода князь Оболенский, а служили им за столом только Васюк да Илейка.
– Ну как, Василий Иванович? – спросил его великий князь. – Как ты мыслишь, куда мы ныне поспеем и нужно ль нам ночным походом идти?..
Оболенский, не торопясь, допил чарку любимого заморского, которым баловал своего любимца сам государь, и молвил:
– К ночи у Никольского монастыря будем, что на Обноре. Там же, мыслю, мы вести получим. Яз так гоньбу нарядил, что кажные три-четыре часа должен быть новый вестник.
Еще не звонили к ранней обедне, как в келарские покои, где гостили и почивали оба государя, пришел с вестниками князь Оболенский Василий Иванович.
– Будьте здравы, государи, – густым голосом заговорил он, – нарочь вестников яз не спрашивал, дабы вместе с вами, государи, вести их обсудить. Совместно-то да с прямых слов лучше уразумеем, что деется…
– Добрый день, садись возле меня, – ответил Василий Васильевич и, сразу взволновавшись, нетерпеливо воскликнул: – Ну, сказывайте же!
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 167
