Дом на вересковой пустоши - Элизабет Гаскелл

печальные события должны положить конец всяким отношениям между тобой и Фрэнком, а еще узнать, почему я намерен наказать Эдварда за его черную неблагодарность, не говоря о мошенничестве. Так вот. Не знаю, что посоветовал бы в этой ситуации мистер Генри, но мне пришло в голову вот что. Если напишешь Фрэнку письмо, в котором сообщишь, что по причинам, которые никогда не должны быть преданы огласке…

– Вы хотите утаить это от Фрэнка? – не дала ему договорить Мэгги, вновь поднимая голову. – Но почему?

– Почему? О господи! Ты меня просто поражаешь. Но позволь мне закончить. Если напишешь Фрэнку, что по причинам, которые никогда не должны быть преданы огласке, разрываешь с ним всяческие отношения (конец которым, по сути, положило поведение Эдварда), я поеду в Вудчестер и заберу заявление, ибо я не собираюсь выдвигать против него обвинение. Эдварда больше не станут разыскивать. Если хочешь спасти своего брата, ты напишешь это письмо и расторгнешь помолвку.

Мистер Бакстон замолчал в ожидании ответа, но Мэгги не произнесла ни слова, поэтому спустя некоторое время добавил:

– Будь уверена: если дело дойдет до суда, его наверняка отправят на каторгу.

Как раз в этот самый момент в буфете звякнула чашка. Мистер Бакстон не обратил на это никакого внимания, но Мэгги услышала и, поднявшись с колен, жестко и на удивление спокойно заявила:

– Вы должны уйти! Я знаю вас и понимаю, что вы даже не осознавали, как были со мной жестоки, потребовав отказаться от надежды и смысла моей жизни.

Терзавшая ее боль так сдавила горло, что она не смогла говорить, и, чуть сконфузившись, не очень уверенно проговорил мистер Бакстон:

– Но я сказал правду…

– Именно это и наполнило ваши слова такой жестокостью. Но я знаю, что вы не хотели причинить мне боль. Просто очень тяжело вот так неожиданно обнаружить, что тот, кто когда-то невинным ребенком сидел у вас на коленях, превратился в чудовище – порочное и лишенное всякого стыда.

– Возможно, я был слишком прямолинеен, – признал мистер Бакстон, – но ради благополучия сына мне пришлось рассказать тебе правду. Так ты напишешь письмо?

Мэгги не знала, что делать: ее внимание отвлекали звуки, которым мистер Бакстон не придавал значения.

– Я не могу ответить сейчас: дайте мне время подумать, – а теперь вам лучше уйти. Если мне суждено выполнить вашу просьбу, Господь даст сил и, возможно, утешит в скорби, но сейчас… нет, не могу ничего сказать. Прощайте!

– Я уверен: ты поступишь правильно, если и правда любишь моего сына.

– Уходите! – едва сдерживая слезы, повторила Мэгги.

– Что ж, хорошо, но через два часа я вернусь, ради твоего же блага, ибо время дорого. Ведь уже сейчас, пока мы здесь говорим, возможно, его берут под арест.

Мистер Бакстон ушел, и Мэгги, с трудом пытаясь сохранить спокойствие и собраться с мыслями, на мгновение забыла, что Эдвард рядом, и потому, когда дверцы буфета открылись и из образовавшейся щели показалась голова брата, вздрогнула от неожиданности.

– Он ушел? Я думал, что задохнусь. Как долго ты с ним разговаривала, Мэгги! В какой-то момент я даже испугался, что ты сядешь писать письмо прямо сейчас, а он будет ждать и давать тебе советы.

– О господи! Ну что за напасти! Мало было проблем с помолвкой – так еще и это…

Мэгги не смогла сдержать слез, и Эдвард попытался ее успокоить:

– Ну-ну! Теперь все позади. Признаюсь, я и сам изрядно перепугался, но ты молодец: держалась как надо. Впрочем, я и не сомневался, что ты готова на все ради меня.

В этот момент открылась дверь и в гостиную вошла миссис Браун.

– Эдвард, дорогой! Как мило с твоей стороны, какой приятный сюрприз! Мы и не думали увидеть тебя так скоро. Я не раз говорила, что ты мог бы приехать на денек из Вудчестера.

Тут ее взгляд обратился к дочери.

– В чем дело, Мэгги? Выглядишь такой измученной: всю свою красоту растеряла, – ты не находишь, Эдвард? Где завтрак? Я думала, все уже готово. Так что же случилось? Почему вы молчите?

Брат и сестра не отвечали, и миссис Браун охватило беспокойство. Мэгги предоставила возможность объясниться Эдварду, и тот начал:

– Мама, из-за не слишком хороших поступков я попал в неприятности, но наша дорогая Мэгги обещала помочь мне из них выпутаться.

Миссис Браун озадачили его слова и сильно встревожили.

– Я всего лишь позволил себе небольшую вольность и вписал имя мистера Бакстона в купчую, и все.

По лицу миссис Браун было понятно, что до нее понемногу доходит смысл сказанного.

– Но ведь это подделка документов… разве нет? – наконец в ужасе произнесла она.

– Ну да: по закону именно так, – признался Эдвард. – Я же подумал, что взять взаймы у старого друга, который всегда был готов одолжить мне денег, вполне нормально.

– А он об этом знает? Как отнесся к твоему поступку? – спросила миссис Браун, уже предчувствуя неладное.

– Знает, и он просто вне себя от ярости, хотя поначалу вел себя довольно сдержанно. Мне еще никогда не было так страшно!

– Он что, был здесь? – испуганно воскликнула миссис Браун.

– О да. У них с Мэгги был долгий разговор, пока я прятался в буфете: ни за какие деньги не согласился бы снова пережить последние полчаса, – но потом они вроде бы пришли к соглашению.

– Нет, Эдвард, ничего подобного, – твердо возразила Мэгги, хоть голос ее и дрожал.

– Ну хорошо… почти пришли. Надо просто расторгнуть помолвку, и тогда никто не будет меня преследовать.

– Ты хочешь сказать, что Мэгги должна расторгнуть помолвку с мистером Бакстоном? – переспросила миссис Браун, словно до нее никак не доходил смысл его слов.

– Да. Было же ясно с самого начала, что из этого все равно ничего не выйдет: старик Бакстон сопротивлялся бы до скончания света, и, рано или поздно, Фрэнку надоело бы ждать. Если бы Мэгги хватило духу, она бы давно уже его затащила под венец, и это избавило бы меня от такого ужаса, потому что они не смогли бы натравить полицию на своего родственника.

– Эдвард, дорогой, ты хочешь сказать, что тебя ищет полиция? – совершенно ошарашенная, спросила миссис Браун, до которой наконец начало доходить, в какую серьезную передрягу попал ее сын.

– Именно, – ответил Эдвард. – Но после того, что пообещал сегодня утром мистер Бакстон, это уже не имеет значения.

– Он ничего не обещал, – возразила Мэгги.

Резко развернувшись, Эдвард в упор посмотрел на сестру, подошел и, больно сжав ее запястья, процедил сквозь зубы:

– Что ты хочешь этим сказать, Мэгги? Будешь держаться за своего возлюбленного,