ближе. У меня чуть сердце не выскочило. Правда! Когда он был от меня в двух шагах, я налетел на него как черт, вцепился ему в шею и от страха чуть не потерял сознание. Только бы не разжать рук, больше я ни о чем не думал. Я слышал, это я точно помню, он засопел, как щенок перед сном. И все! Он даже не успел лягнуть меня, был очень смирный, такой смирный, как я. Я затащил его в камыши и нашел у него эту бумажку. Там были еще кошелек и часы, но их я не взял. После этого я так обессилел, что шагу ступить не мог, еле выбрался из камышей. Он лежал навзничь, и хотя лица в темноте не было видно, я знал, что он смотрит на меня. Это было так страшно! Я вздрагивал от каждого шороха, боялся, что сейчас и меня кто-нибудь придушит! – Дин отпил еще глоток и пощупал шею. – Так я просидел больше часа, весь в поту; сделал шаг, случайно наступил ему на ногу и бросился прочь как угорелый. Побежал прямо к Небесному мосту. Почему? Сам не знаю! Наверное, потому что там расстреливают преступников! И меня расстреляют. Всю ночь промучился у Небесного алтаря, а звезды мне подмигивали, будто говорили: «Завтра тебя расстреляют».
Он снова выпил.
Госпожа Ли принесла два больших блюда с дымящимися пельменями. Но ни Лао Ли, ни Дин к ним не притронулись.
3
Сменился мэр города. Атмосфера во всех учреждениях была напряженной. Хотя новый мэр обещал не производить никаких замен и не приглашать людей со стороны, все знали, что слова, сказанные мэром для прессы: «У каждого императора свои министры», и на этот раз останутся в силе. Начальник управления, толстяк, задыхаясь от волнения, искал Сяо Чжао, начальники секретариата искали Сяо Чжао, чиновники искали Сяо Чжао, слуги искали Сяо Чжао – все искали, но не могли найти. Тревога рождала сомнения: а что, если Сяо Чжао спихнет толстяка? Эти слухи еще больше подняли Сяо Чжао в глазах сослуживцев. Даже приверженцы толстяка поняли, что пора повернуть оружие против него. Все действовали порознь, не было и двух человек, выступавших вместе, каждый воевал за себя, шел на все, лишь бы сохранить за собой место. Только Лао Ли был у всех как гвоздь в глазу. Пожалуй, он единственный не волновался, не переживал, будто сердце ему заменили холодильником.
– Какой самоуверенный, подлец, мать его!
Вот господин Сунь ни в ком не вызывал ненависти, потому что с каждым делился своими соображениями, не то что этот зазнайка Лао Ли.
– О! Новый мэр – мой земляк, – говорил господин Сунь. – Теперь я получу все, что пожелаю, буду кататься как сыр в масле, а может, еще и секретарем стану.
Да чего откровенный и приятный человек! Сколько подарков получил Сунь за это время, одних только фруктов и лотосов не счесть!
Найден был наконец труп Сяо Чжао. В газетах под крупными заголовками шло подробнейшее описание случившегося. Вот только причины убийства по-прежнему оставались загадкой. А раз загадка – каждый мог высказывать самые невероятные предположения. Чиновники финансового управления, призвав на помощь всю свою фантазию, молниеносно пришли к выводу: политическая подоплека. Сяо Чжао, чтобы сместить толстяка, видимо, снюхался с новым мэром, а мэр хоть и уверял, что никого не тронет, но в отделе просвещения не осталось ни одного старого слуги. Сяо Чжао наверняка выговорил себе высокий пост, и, конечно, кто-то полетел бы, поэтому… такое предположение казалось чиновникам наиболее логичным и приемлемым. Чиновники побоялись бы курицу обидеть, а тут выискался какой-то рыцарь или меченосец[64]. Он наверняка умел ходить по карнизам и прыгать через стены[65], потому-то и прикончил самого Сяо Чжао, который не одного человека лишил бы работы.
При жизни Сяо Чжао считался величиной, но после смерти его акции упали до нуля. Постепенно главную роль в убийстве стал играть толстяк. И хотя никто не осмеливался утверждать этого, все были одного мнения. Все знали об отношениях Сяо Чжао с женой начальника, знали, что начальник зависел от Сяо Чжао и потому его боялся, что Сяо Чжао замышлял против начальника… Чем больше думали, тем меньше оставалось сомнений. Мало-помалу эти мысли были облечены в словесную форму, а слухи вскоре превратились в неопровержимую истину, которая оказалась в центре политической жизни города. Поверили в одном учреждении, стали шептаться в других. Шепот достиг ушей начальника отдела просвещения, и он поспешил восстановить нескольких уволенных, поскольку рыцарь или меченосец к этому времени уже стал разветвленной террористической организацией. Начальник отдела просвещения был человеком мудрым и не мог не насторожиться, потому что осторожность завещали еще древние. Когда вести докатились до мэра, террористическая организация имела уже не только ответвления, но и была связана с японскими самураями. Жена мэра тотчас уехала в Тяньцзинь: во-первых, укрыться от опасности, а во-вторых, потанцевать. Самому же мэру ничего не оставалось, как пойти на мировую с начальниками различных управлений и отделов. Некоторые должности, разумеется, заняли его люди, но полной замены чиновников не произошло. Мэр просто намекнул им, что, вступая в должность, произвел большие затраты, поэтому по всем учреждениям был отдан приказ пересмотреть статьи расходов ц доходов.
Бесконечная беготня Чжан Дагэ тронула даже сердце Тяньчжэня:
– Взял бы рикшу! Такая жара!
Чжан Дагэ расчувствовался: выйдя из тюрьмы, сын стал гораздо понятливее. Но для чего брать рикшу? Расстояние не такое уж большое, да и ноги надо тренировать, а нанимать рикшу – значит за день истратить медяков восемьдесят! Видно, до самой смерти Чжан Дагэ не научится говорить «мао», когда речь идет о рикше.
Бегал Чжан Дагэ не напрасно, дела сдвинулись с мертвой точки. Один из секретарей нового мэра оказался бывшим сослуживцем Чжан Дагэ, кроме того, его младшему брату Чжан Дагэ сосватал невесту. Секретарь обещал помочь и даже поинтересовался, где Чжан Дагэ хотел бы служить: полезно помогать людям и поддерживать с ними хорошие отношения. Как уважительно отнесся к нему секретарь, даже предложил выбрать место службы. Чжан Дагэ чуть не расплакался от избытка чувств. Если в доме нет коммуниста, работа всегда найдется. Кто сказал, что люди забывают о хорошем? Секретарь предложил ему выбрать должность!
Куда же пойти? Это трудно решить. Все равно где работать, но если предлагают на выбор, этим нельзя пренебречь. Чжан Дагэ прищурил левый глаз, дважды затянулся и решил вернуться в финансовое управление. И люди свои, и место знакомое, и учреждение солидное. Начальник очень дорожил своей репутацией, кроме
