батальону. Танкисты ему поверили и двинулись на исходные. Трубников хотел позвонить в штаб бригады, выяснить хотя бы обстановку, а Старцев звонить запретил, сказал, что сам позвонит, как только выбьет немцев. Выбью, говорит, фрицев и доложу…
— А если не выбьет? — поспешно одеваясь, спросил Привалов.
— Об этом он и слышать не хочет. Выбью, твердит, а тогда пусть расценивают операцию по существу. Победителей, мол, не судят.
— Чепуха, судят. Это авантюра, а не операция. Нет, он в самом деле решил наступать, даже не известив об этом комбрига? — всё ещё не веря, спросил Привалов.
— Я же говорю, что роты уже снимаются, — как можно убедительнее ответил Курочкин.
Привалов молча выпрыгнул из машины. «А может, обстановка за ночь изменилась и наступать необходимо? — торопливо думал он по дороге. — Старцев, хоть и горяч, должен знать, на что он идёт. И комбрига, разумеется, от поставит обо всём в известность. Что же я-то всполошился? Моё дело — идти, куда пошлют, а то, пожалуй, за труса сочтут, если заметят, что я сомневаюсь».
Первым, кого увидел Привалов в штабе, был Старцев. Он стоял у самого входа с телефонной трубкой и вызывал Кубрачкова. Наконец, Кубрачков отозвался, и Старцев громко спросил:
— Ну, как, выступаешь?
Невидимому, у Кубрачкова что-то не ладилось, ибо Старцев вдруг чертыхнулся и сквозь зубы процедил:
— Слушай! Если ты через десять минут не будешь на большаке, я сам приду и выведу роту. А тебе не доверю и взвода, ясно?
Телефонист едва успел подхватить брошенную трубку.
Трубников стоял возле стола с биноклем на груди внешне спокойный. Он молча кивнул вошедшему Привалову и опустил глаза.
Увидев своего заместителя, Старцев, не снижая голоса, сказал:
— Отправляйтесь-ка, капитан, к батальону, вытягивайте роты на большак. Через десять минут я буду там.
— Слушаюсь, — медленнее, чем обычно, ответил Привалов и достал из планшета карту. — Разрешите узнать маршрут, ближайшую задачу и обстановку на участке.
Комбат в упор взглянул на него, словно удивляясь, что ему задают такие наивные вопросы.
— Что? Обстановку? Обстановка такова, что соседний батальон ночью взял высоту 103 и продвигается к Нестеровке. Вы этого не знали? Долго спите, капитан. Больше ждать я не намерен, понятно? Возьмём вот ту деревню, что за грядой, — Большие Волчки, кажется? — попутно поможем Соболеву и к вечеру перережем единственную у немцев рокаду за высотами, — вот ближайшая и последующая задача. Действуйте.
— Да, но… — Привалов не помнил, сказал он это или только подумал. Да и что, собственно, он мог бы сказать? Приказ отдан, его надо выполнять. Но, странная вещь, молчание Трубникова смущало Привалова, и он опять заглянул в карту. Без сомнения, Старцев принял решение на свой риск. Так ли уж необходимо брать Волчки и помогать Соболеву? Входит ли это в планы командования? Ведь если Нестеровка будет взята, из Волчков немцы сами будут вынуждены уйти. А вдруг они готовят прорыв в другом месте?
Привалов поднял глаза, шагнул к столу. И тотчас, как будто он только и ждал этого момента, заговорил Трубников:
— Товарищ комбат, разрешите всё-таки позвонить комбригу? Боюсь, что нас вернут с полдороги обратно.
— Не вернут! — уверенно произнёс Старцев. — А звонить не разрешаю. Занимайтесь делом, а не разговорами. Потребуется — я сам позвоню.
— Позвоните сейчас, — тихо, но твёрдо сказал Трубников.
Старцев, казалось, на мгновенье задумался. Однако вслед за тем раздельно проговорил:
— Всё это пустые отговорки, Трубников. Скажите прямо, что вы боитесь, и я обойдусь без вас. И запомните: бить врага в любое время и любыми средствами — наш долг, а не нарушение дисциплины. Притом, всю ответственность я беру на себя.
Вспыхнув, Трубников шагнул мимо Старцева и уже был в дверях, когда заговорил Привалов.
— В чём дело, товарищи? — бледнея, спросил он, и светлые глаза его потемнели. — Мы будем наступать, но мы должны знать, что это необходимо и одобрено командованием, потому что отвечать за ошибку придётся не только вам, товарищ комбат, а всем, кто мог бы её предупредить и не предупредил.
— Трусы! — с презрением процедил Старцев и, круто повернувшись, выскочил из землянки.
*
Скрипнув зубами, Трубников прикрыл за комбатом дверь, торопливо сказал Привалову:
— Я пойду с ним, может быть, удастся по дороге поговорить спокойно. А ты немедленно звони комбригу. Без его приказа мы, конечно, наступать куда бы то ни было не будем. Я думаю, полковник не разрешит, а хорошо, если бы разрешил! В общем позвонишь мне в первую роту, я буду там.
— Подожди, а где же Манцуров? Он знает?
— Не стоит его тревожить. Да он бы и так пришёл, если бы мог. Чортова малярия!
«Если полковник разрешит, я покажу, кто из нас трус!» — в бешенстве думал Трубников, догоняя комбата.
Привалов, помедлив, взялся за трубку.
— «Терек!» Соедините с двадцатым.
Через минуту комбриг отозвался. Волнуясь, с трудом подбирая слова, Привалов объяснил, в чём дело. Полковник слушал, не перебивая, лишь под конец возмущённо спросил: «Что-о?..» Затем Привалов услышал его отчётливый, чуть громче обычного, голос:
— Почему не доложили раньше? Где были Манцуров с Трубниковым? С ума они там посходили, что ли? Приказываю: людей вернуть на свои места, быть готовыми ко всему. Сейчас я буду у вас.
Привалов так и не успел сообщить комбригу о болезни Манцурова, тотчас вызвал первую роту. Трубникова долго искали, наконец, он подошёл к телефону, нетерпеливо спросил:
— Привалов? Ну, что комбриг? Разрешил?
— Немедленно развести роты по местам, подготовиться ко всему. Возможно, немцы собираются атаковать.
— Передай Старцеву: комбриг сейчас будет здесь.
— Да ну? — упавшим голосом проговорил Трубников. — Ладно, я всё устрою. Комбат? Он, брат, всё ещё агитирует танкистов, они уже что-то не верят ему. Ну, ты там встреть полковника, а мы со Старцевым явимся минут через двадцать.
Привалов вышел на улицу. Сердце всё ещё билось учащённо, лицо горело. «Ну и дела, нечего сказать, — усмехнулся он. — Как же быть дальше? Ясно, Старцев завидует Соболеву, поэтому и загорелся. А может, в самом деле следовало бы выступить? Что ни говори, а момент сейчас очень удобный…». Но ясно было и другое: согласившись со Старцевым, Привалов чувствовал бы себя ещё хуже. Успех может быть лишь тогда, когда твёрдо знаешь, что твоё решение правильно. А Старцев затеял всё это самовольно, надеясь на благоприятный случай. Нет, так воевать, конечно, нельзя.
Привалов прошёлся взад и вперёд, закурил. Постепенно к нему вернулось обычное спокойствие. «Скорей бы уж приезжал комбриг, разъяснил бы обстановку — и за дело. Пойду в роты. В штаб не загляну, пока не вызовут», — решил он. И тут Привалов увидел, как из палатки вышел Манцуров.
