На его плечи, несмотря на тёплый день, была наброшена шинель, из-под фуражки выбивались мокрые пряди волос, лицо ещё более осунулось и пожелтело. Пошатываясь, замполит приблизился к Привалову, хрипловато спросил:
— Комбрига известили?
Привалов кивнул.
— Значит, минут через пять он будет у нас, — уверенно сказал Манцуров и вошёл в землянку, Там он сбросил с себя шинель, тщательно вытер носовым платком потное лицо, расправил под ремнём гимнастёрку. Хотел, видимо, встретить полковника стоя, но, почувствовав дрожь в ногах, вынужден был присесть на стоявший у окна чурбак.
Машина комбрига затормозила возле самых дверей. Не отвечая на приветствие Привалова, полковник быстро вошёл в землянку и сдержанно спросил:
— Ну, что тут у вас происходит, Манцуров? — И тут же, переменив тон, добавил: — Сидите, сидите… Не понимаю, зачем вам понадобилось слезать с койки? Да, вообще, почему вы не хотите полечиться хотя бы с месяц в медсанвзводе?
— Некогда всё, товарищ полковник, — виновато улыбнулся Манцуров, продолжая стоять. — Недавно наступали, а нынче опять скоро вперёд пойдём, — не хочется отставать.
— Где уж там отставать, — усмехнулся комбриг. — С таким комбатом, как Старцев, вы, пожалуй, всех опередите.
Манцуров нахмурился и опустил глаза:
— Дурная голова, говорят, ногам покою не даёт, вот что у него получается, — продолжал полковник, голос его стал жёстким. — Я вам давно советовал, Манцуров, применять в подобных случаях решительные меры. Прошлые заслуги немного стоят, если человек не сумел их оправдать сегодня. Впрочем, об этом хватит… Где Старцев? — повернулся он к Привалову.
— Сейчас явится сюда, товарищ полковник. С начальником штаба.
— Ну, как, видел свой батальон? — внезапно улыбнулся комбриг.
— Видел, товарищ полковник. Вчера побывал во всех ротах.
— Ну, и какое твоё мнение?
— Откровенно сказать — хорошее. Батальон готов выполнить любую задачу, — твёрдо ответил Привалов.
— Ты так думаешь? — серые глаза полковника приметно оживились. — Что ж, прекрасно! — отрывисто произнёс он и, присев к столу, задумался.
— Разрешите сходить за Старцевым? — не вытерпел Привалов.
— Не стоит, — после короткой паузы сказал комбриг и внимательно посмотрел на Привалова. — Вот что… Впрочем, подождём ещё несколько минут.
Он взглянул на часы и перевёл взгляд на дверь. В землянку входили Старцев и Трубников.
Старцев, заметив комбрига, казалось, не был ни удивлён, ни, тем более, растерян. Козырнув, он стремительно прошёл к столу, хрипло доложил:
— Товарищ полковник! Немцы на моём участке не проявляют никакой активности. Соседний батальон отбивает атаки. Разрешите помочь?
— Пока не требуется, — холодно обрезал комбриг — Майор Соболев делает своё дело, за него я спокоен. А вот за твой участок, — он повысил голос, — я боюсь. Немцы хитрят, они готовятся ударить именно на твоем направлении, а ты тут затеваешь какие-то маневры, снимаешь с обороны людей, собираешься куда-то наступать. А тебе известно, что впереди твоего батальона обороняется одна стрелковая рота, да и та неполного состава? Знаешь ты об этом? Ни черта не знаешь и не хочешь знать. Лавры победителя тебе снятся, докладывай, почему не поставил меня в известность о своем решении?
Отступив на шаг, Старцев вздрагивающими пальцами пытался застегнуть распахнутый ворот гимнастёрки.
— Не успел, товарищ полковник, — беззвучно проговорил он, бросив уничтожающий взгляд на Привалова.
— Не успел? А роты снять ты успел? Инициативу проявляешь? Мне такая инициатива не нужна. Мне нужна настоящая, умная инициатива, а не твоё глупое самовольство.
Комбриг встал, медленно и спокойно добавил:
— Мне надоело повторять одно и то же. Уроки прошлого и мои советы, как видно, не пошли впрок. Пеняй на себя, Старцев… От командования батальоном я тебя отстраняю, батальон примет капитан Привалов. Завтра в девять утра явишься в штаб бригады.
Старцев как-то сразу весь поник, — лицо, до этого осмысленное и напряжённое, болезненно искривилось, глаза потухли, руки безвольно опустились по швам. Он ни о чём не думал в эту минуту, даже не пытался оправдываться. Одна мысль, как приговор, заполнила мозг: всё кончено…
Привалов также был поражён. Он недоуменно посмотрел сначала на Старцева, затем на Трубникова — и понял, что не ослышался. Лицо его выражало крайнюю степень смущения. Однако Привалов быстро оправился и, выпрямившись, ждал дальнейших распоряжений.
Полковник взялся за перчатки.
— Тебе, Привалов, следует сейчас же связаться с впереди действующими частями и установить с ними тесный контакт. В случае, если немцы прорвутся, действуй совместно с пехотой, не дожидаясь сигнала. Миномёты и противотанковую батарею я прикажу вернуть, — они вам понадобятся. Пока всё. Желаю успеха. — И уже в дверях комбриг прибавил: — Да, вот ещё что, Привалов. Не думай, что ты назначен командовать временно. Дорожи батальоном, держись за него, не отдавай никому, пока жив.
— Слушаюсь, — ответил Привалов.
*
Едва комбриг вышел, как Старцев поднял голову, глянул на нового комбата мутными от слез глазами, с горечью и злостью произнёс:
— Подсидел-таки? Добился своего! Ловко, ловко, ничего не скажешь! А я и не подозревал, что ты такой ловкач. Молодец! Далеко пойдёшь.
Привалов повернулся к Старцеву.
— Я мог бы, капитан Старцев, ответить на ваши гнусные догадки так, как они того заслуживают, но мне, извините, некогда. Притом, я не настолько мелочен… Быть может, нам ещё не раз придётся воевать рядом, как знать… А до тех пор давайте договоримся: не будем мешать друг другу.
— Вот как! — взбешённый ровным тоном Привалова процедил Старцев. — Учишь? Языком, вижу, ты умеешь работать, недаром тебе и комбриг поверил. Я воюю с первого дня, ещё на границе был ранен, а ты в это время что делал? Нет, повоюй с моё, тогда тебя и слушать буду. А сейчас я не верю тебе. Не верю, понял?
Не отвечая, Привалов стал закуривать. Его не удивляло молчание Трубникова, но почему молчит Манцуров — об этом Привалов очень хотел бы знать. Несомненно, Манцуров не ожидал подобной развязки (ведь до сих пор Старцев умел как-то выкручиваться в подобных случаях). По меньшей мере, странно… Ну, а Саша, надо полагать, теперь не скоро улыбнётся своей прежней искренней и тёплой улыбкой. Чорт возьми, при чём же, однако, тут он, Привалов? Разве это назначение не было для него столь же неожиданным, как и для других? Хотя, пожалуй, на месте Трубникова обиделся бы всякий. Со Старцевым он воевал больше года, а Привалова знает всего пять месяцев. И уж если Старцева отстранили, то почему бы на его место не встать Трубникову? Он и годами постарше Привалова, и на фронте с сорок первого… Так вот почему хмурится начальник штаба! Его обошли, и он обиделся. Возможно даже, что Трубников всерьёз подозревает Привалова в подсиживании. Ну и дела! Как его разубедить и нужно ли разубеждать именно сейчас, при всех? Пожалуй,
