Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
Глава 14
Первый рабочий день на ферме Нильсена удался даже лучше, чем смел надеяться Харальд. У старика оказалась маленькая мастерская, так хорошо оснащенная, что Харальд мог отремонтировать почти все. Он залатал прохудившийся насос парового плуга, заварил гусеницу трактора и нашел место в проводке, где пробивало электричество, – на ферме каждый вечер гас свет. На обед была селедка с картошкой, и он от души наелся за общим столом с другими работниками.
Вечером они пару часов посидели в деревенской таверне с Карлом, младшим сыном фермера. Памятуя о том, каким дураком из-за выпивки выставил он себя неделю назад, Харальд позволил себе лишь два стаканчика пива. Все толковали только о том, что Гитлер вторгся в Советский Союз. Новости были хуже некуда. Немцы утверждали, что в результате молниеносных рейдов люфтваффе уничтожило тысячу восемьсот советских самолетов – те даже в воздух подняться не успели. Все сходились в том, что Москва еще до наступления зимы падет. Все, кроме местного коммуниста, но и он выглядел озабоченным.
Харальд ушел рано, потому что Карен сказала, что, возможно, забежит к нему после ужина. Усталый, но довольный, он добрел до монастыря и, войдя в церковь, с удивлением увидел там брата, который разглядывал заброшенный самолет.
– «Шершень», «хорнет мот», – пробормотал Арне. – Воздушный экипаж джентльмена.
– Развалина! – подал голос Харальд.
– Нет. Шасси слегка погнуто.
– Как, ты думаешь, это произошло?
– При приземлении. У «шершня» задняя часть часто выходит из управления, потому что основные колеса слишком поданы вперед. А задний мост сконструирован так, что стойки не выдерживают бокового давления, поэтому при резком повороте могут погнуться.
Выглядел Арне ужасно. Вместо военной формы на нем были чьи-то обноски: выношенный твидовый пиджак, линялые вельветовые брюки. Усики он сбрил, а кудрявые волосы спрятал под грязную кепку. В руке он держал маленький, ладный фотоаппарат. Но главное, на его физиономии, лишенной обычной беззаботной улыбки, застыло выражение настороженности и напряженности.
– Что с тобой стряслось? – заволновался Харальд.
– У меня неприятности. Перекусить есть что-нибудь?
– Ни крошки. Можно пойти в таверну…
– Я никуда не могу показаться. Меня ищут. – Арне изобразил усмешку, но вышла гримаса. – У каждого полицейского в Дании есть мое описание, и фотографии по всему Копенгагену. За мой гнались по всей улице Строгет, еле-еле удалось оторваться.
– Ты что, в Сопротивлении?
Арне помолчал, пожал плечами и вздохнул:
– Да.
Харальд похолодел от восторга. Он сел на полку, которая служила ему постелью, и усадил Арне рядом. Кот Пайнтоп пришел потереться о его ногу.
– Значит, ты уже был в подполье, когда, с месяц назад, еще дома, я спрашивал тебя об этом?
– Нет, тогда еще нет. Поначалу меня не приняли. Похоже, считали, что я не гожусь. И, черт побери, были правы. Но теперь положение отчаянное, так что я в деле. Мне нужно сфотографировать какое-то устройство на военной базе – той, что у нас на Санде.
– Да, я рисовал ее для Поуля, – кивнул Харальд.
– Ну вот, даже тебя приняли раньше меня! – с горечью покачал головой Арне.
– Поуль просил не говорить об этом тебе.
– Похоже, все и каждый считают, что я трус.
– Я мог бы еще раз нарисовать эту штуку… Правда, по памяти.
Арне покачал головой:
– Нет, им нужны настоящие фотографии. Я приехал узнать, как можно пробраться на базу.
Разговор о шпионаже будоражил кровь, но Харальда беспокоило, что у Арне, похоже, нет продуманного плана.
– Там есть местечко, где ограда скрыта за зеленью, да… но как ты собираешься доехать до Санде, если повсюду рыщет полиция?
– Я изменил внешность.
– Не сказать чтобы очень. А документы у тебя есть?
– Только мои собственные. Откуда мне взять другие?
– Значит, если тебя вдруг случайно остановят, то полицейским понадобится примерно десять секунд, чтобы установить: ты и есть тот, за кем они гоняются!
– Пожалуй что так.
– Это безумие. – Харальд покачал головой.
– Да, но нам необходим чертеж того объекта. Благодаря своей секретной установке немцы засекают бомбардировщики, когда те еще далеко, и успевают поднять в воздух свои истребители.
– Наверное, она работает на радиоволнах, – подпрыгнул на месте Харальд.
– У англичан есть что-то подобное, но немцы свою систему сумели усовершенствовать так, что теперь каждый раз сбивают чуть ли не половину бомбардировщиков. Британскому командованию позарез требуется понять, как это у них получается. Ради этого стоит рискнуть жизнью.
– Но не бессмысленно же! Если тебя поймают, ты не сможешь передать информацию куда надо.
– Я должен попробовать.
Харальд набрал воздуха в грудь, как перед прыжком в воду.
– А давай я попробую.
– Так и знал, что ты это скажешь!
– Меня ведь никто не ищет, и я знаю местность. Я уже лазил через этот забор – ночью как-то прошел напрямик. И про радио знаю побольше твоего. Значит, лучше соображу, что именно нужно сфотографировать. – На взгляд Харальда, убедительней доводов не придумать.
– Если тебя поймают, расстреляют за шпионаж.
– Так и тебя тоже! Только тебя-то поймают почти наверняка, тогда как со мной, может быть, обойдется.
– Полиция, надо полагать, нашла твои рисунки, когда рылась в вещах Поуля. Если так, немцы знают, что база вызывает интерес, и, значит, охрана уже усилена. Теперь перелезть через забор скорее всего будет не так просто, как раньше.
– И все равно у меня шансов больше!
– Как я могу родного брата послать на смерть? Если тебя схватят, что я скажу маме?
– Например, что я погиб, сражаясь за свободу. У меня прав рискнуть собой не меньше, чем у тебя. Все, отдавай мне этот чертов фотоаппарат!
Не успел Арне ответить, как вошла Карен. Вошла без предупреждения и шагом таким неслышным, что у него не было никакой возможности спрятаться, хоть он инстинктивно и сделал попытку вскочить, а потом остановил себя.
– Кто вы? – с обычной своей прямотой спросила Карен. – О! Это ты, Арне! Привет! Ты сбрил свои усики… наверное, из-за плакатов, которыми обвешан весь Копенгаген, – я сегодня их видела. Чем же ты провинился? – Она уселась на капот «роллс-ройса», как манекенщица, скрестив длинные ноги.
– Я не могу тебе этого сказать, – замялся Арне.
Но Карен уже неслась на всех парах, с завидной скоростью делая умозаключения:
– Господи, да ты, верно, в Сопротивлении! И Поуль, видимо, был тоже! Так он из-за этого погиб?
Арне кивнул:
– Да, это была не просто авиакатастрофа. Он пытался уйти от полиции, и его подстрелили.
– Бедный Поуль! – Карен глянула в сторону. – Значит, ты принял эстафету у него. И теперь полиция гонится за тобой. Вероятно, кто-то тебя спрятал. Думаю, Йенс Тогсвиг, он был ближайшим другом Поуля после тебя.
Арне, пожав плечами, кивнул.
– Но ты не можешь разъезжать по стране, тебя арестуют… Значит, – она перевела взгляд на Харальда, и голос ее стал тише, – значит, придется тебе, Харальд.
К изумлению Харальда, ее лицо затуманилось, будто она за него боялась. Ему стало приятно, что ей не все равно.
Он поглядел на Арне.
– Ну что? Дело за мной?
Арне со вздохом протянул ему фотоаппарат.
* * *
Назавтра к вечеру Харальд добрался до Морлунде. Решив, что в нынешних обстоятельствах паровой мотоцикл на Санде будет излишне привлекать внимание, он оставил его на автостоянке у паромного причала. Укрыть его было нечем, и как-нибудь запереть – тоже, так что оставалось надеяться, что вряд ли случайный воришка сообразит, как его завести.
Со временем он подгадал удачно: как раз должен был отходить последний в тот день паром. Дожидаясь посадки, Харальд стоял на причале. Вечер понемногу сгущался, в небе загорались звезды, похожие на далекие корабельные огни в темном море. Какой-то пьяный из островных, проходя мимо, покачиваясь, остановился рядом, невежливо уставился прямо в лицо, пробормотал: «А, молодой Олафсен!» – а потом уселся неподалеку на кабестан и принялся разжигать трубку.
Паром причалил, горстка людей сошла на берег. К удивлению Харальда, в конце сходней с двух сторон встали двое, полицейский-датчанин и немецкий солдат. Пьяный поднялся на борт, они проверили его документы. Сердце заколотилось. Харальд замер в нерешительности, стоит ли идти на паром. С чего вдруг такие строгости? То ли немцы усилили охрану, обнаружив его рисунки, как предсказал Арне, то ли как раз Арне они и ищут? Известно ли им, что Харальд и Арне – братья? Олафсен – фамилия очень распространенная, но проверяльщиков могли проинструктировать насчет состава семьи… И к тому же у него в ранце дорогой фотоаппарат. Конечно, это популярная немецкая марка, но все равно может выглядеть подозрительно.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
