— Понятно, — задумчиво произнес Ланс. — Я тоже считал, что, в конечном итоге, сюда загонят остатки разбитых русскими и потерявших боеспособность частей, которые окажутся в этом районе, или же которые не успеют уйти за Одер.
— Суть не в состоянии морального и боевого духа этих войск, мой дорогой Ланс. Не стану пересказывать наш разговор с Гиммлером, но вождь СС ясно дал понять, что теперь уже «Регенвурмлагерь» рассматривается не как романтическая «СС-Франкония» и даже не как мощная подземная цитадель. Генрих советовался по этому поводу со Скорцени. Тот заявил, что русские не станут штурмовать подземелья «Регенвурмлагеря», а просто заблокируют и заминируют выходы из него и, оставив небольшие заслоны, пойдут дальше, зная, что через неделю гарнизон лагеря сдастся без боя.
— Теперь понятно, какова была цель недавнего визита Скорцени. Хотя так и не понятно, почему работы здесь до сих не сворачиваются.
— Потому что с некоторых пор, мой дорогой Ланс, это всего лишь полигон, на котором отрабатываются все те премудрости, которые затем пригодятся в настоящей подземной «СС-Франконии».
— Вы сказали: «настоящей»? — остервенело повертел головой оберштурмфюрер. — А «Регенвурмлагерь», по вашему мнению, какой?..
— По мнению рейхсфюрера, — уточнила Эльза.
— Допустим, по мнению рейхсфюрера?..
— Всего лишь бутафория. Теперь уже — всего лишь бутафория.
— Вы думаете о том, что говорите?
— Я всегда думаю над тем, что слышу от рейхсфюрера, — жестко заметила Аленберн. — Поверьте, это нелишне. Так вот, с некоторых пор ваша «СС-Франкония» — всего лишь «ложный след» для тех, кто решится выяснять, где же нужно искать настоящую Франконию Четвертого рейха.
— Четвертого... рейха?
— Вы не ослышались.
Ланс отрешенно помолчал, затем открыл было рот, чтобы спросить, а где же ее в самом деле следует искать, эту «Франконию четвертого рейха», но поначалу так и не решился. И лишь когда старший патруля объявил, что колонне с секс-мерзавками позволено двигаться дальше, суетливо, загораживая путь Эльзе к машине, спросил:
— Так где же все-таки она будет располагаться, эта, настоящая?..
— Вам приходилось что-либо слышать об «Альпийской крепости»?
— Нет. Очевидно, речь идет о каком-то укрепленном районе в Альпах.
— По-моему, где-то в Австрии, неподалеку от границы со Швейцарией. Впрочем, это тоже всего лишь перевалочный пункт. На самом деле зомби, а также специалисты по зомбированию пленных, как и специалисты по созданию подземных лагерей, понадобятся уже где-то за пределами рейха. К тому времени, очевидно, погибшего. И может, даже за пределами Европы.
— Понимаю, что это тайна, но где именно? Хотя бы приблизительно.
— В счастью, этой тайной я не обладаю, а то бы проболталась.
— Зато дальше меня это никуда не ушло бы. Кстати, вы для меня многое прояснили. У вас настолько доверительные отношения с Гиммлером? Он часто, ну, скажем так, инспектирует ваш лебенсборн?
— Лебенсборн? Нет. Он однолюб. Или же просто очень осторожный человек. Зачем ему огласка? Тем не менее... Когда мужчина находится в постели с любимой, — стрельнула она глазками при слове «любимой», — женщиной, он способен выдать многие тайны. Гиммлер не исключение. Хотя... все-таки он — Гиммлер. Все, ничего более конкретного по этому поводу вы от меня узнать не сможете. Кстати, здесь, в лагере, появился человек Скорцени, некий штурмбанфюрер СС Штубер. Тоже, говорят, один из лучших диверсантов рейха, из команды «человека со шрамами». Он наверняка знает больше, но...
— Есть такой. Заместитель коменданта. Попытаюсь познакомиться с ним поближе.
Ланс хотел было сообщить, что и сам Скорцени находится сейчас в лагере, но попридержал язык, поскольку прибыл обер-диверсант не сам, а с фюрером. И визит этот — предельно секретный.
— Укротите свое любопытство, Ланс. Говоря о Штубере, я всего лишь хотела подчеркнуть, что у него здесь свой человек. Однако время сейчас нервное, а потому и люди из СД тоже крайне нервные. Если уж вы решили стать камикадзе, то поинтересуйтесь лично у фюрера, — неудачно съязвила она. И была очень удивлена, когда, немного поколебавшись, Ланс признал это здравой мыслью, тем более что фюрер только что прибыл в «Реген-вурмлагерь».
— Он здесь?! — поразилась этому сообщению Эльза. — Фюрер прибыл в лагерь?! Вы идиот, Ланс. Почему вы до сих пор скрывали это от меня?
— Не знал, что для вас это важно. Поскольку вы — из близкого окружения Гиммлера, думаю, что от вас скрывать этот визит не стоит. К тому же рано или поздно вы узнаете о нем.
— Мне не мешало бы встретиться с фюрером.
Ланс снисходительно хмыкнул.
— Появилась одна идея, которая тоже может быть реализована за пределами погибающего рейха.
— ... Подчеркиваю: — не придал оберштурмфюрер значения ее словам, — сегодня это самая большая тайна «Регенвурмлагеря», поскольку визит фюрера совершенно секретный. Так что мы в расчете, гауптштурмфюрер: секрет за секрет.
— Не надейтесь, что так легко отделаетесь от меня.
— Вы от меня — тоже. И мой вам совет: не пытайтесь навязываться здесь фюреру.
— Навязываться? Мне?! Никогда не употребляйте в присутствии женщины это дурацкое слово — «навязываться». Я еще никогда и никому не навязывалась, ни одному мужчине. Это мужчины обычно навязываются мне, оберштурмфюрер Ланс.
— Все остальные — допускаю. Но только не фюрер, — назидательно напомнил ей начальник отдела секс-зомби. — Здесь вам рассчитывать не на что. Тем более — в присутствии Скорцени.
— Стоп, так вы хотите сказать, что и Скорцени тоже здесь? — задумчиво кивала головой «прародительница» лебенсборянок. — Это способно многое изменить в моих планах. Спасибо, что предупредили, оберштурмфюрер. Вот кого бы я сейчас с величайшим удовольствием затащила в" постель, так это Скорцени, — по-цыгански, азартно щелкнула поднятыми вверх пальцами — Уж он-то по-настоящему украсил бы мою коллекцию. А, как считаете, мой все еще несоблазненный Ланс?
Аленберн скомандовала своим секс-мерзавкам, чтобы те садились в машины и сама тоже уселась рядом с водителем «опеля».
— Кстати, Гиммлера и всех прочих не смущает, — спросил Ланс, опускаясь на заднее сиденье, — что этим арийкам придется не просто услаждать наших недочеловеков, но и рожать детей с задатками зомби?
— Увы, мой дорогой Ланс. Как я уже сказала, пока что никто не способен определить, кого именно они станут рожать, зачиная от зомби. Ради этого и задуман наш эксперимент. И потом, совершенно ясно, что очень скоро здесь появятся русские. Так лучше пусть они беременеют от обезличенных зомби, нежели от убежденных коммунистов. Впрочем, это, очевидно, одно и то же.
Особый интерес и у Лжегитлера и у самого Скорцени вызвала система водообеспечения лагеря. Часть речного русла попадала по специальным желобам под землю, спадала на колеса турбин и, заполняя по трубопроводам питьевой и технический резервуары, уходила в нижние пласты, в подземную реку. Но и к ней рабочие команды уже пробивали две скважины, чья вода через насосную станцию должна была поступать во все штреки и выработки, в половине из которых предусматривалось также создание резервных колодцев.
— Мне кажется, с водой в «СС-Франконии» проблем уже не будет, — самодовольно заявил фон Риттер, так и не дождавшись от упорно хранившего молчание лжефюрера какой-либо похвалы. Хотя был уверен, что заслуживает ее.
Тот с явной тоской в глазах взглянул на коменданта лагеря, и на лице его вновь заиграла едва заметная, снисходительная улыбка.
— Если бы мы создавали все это в предгорьях Альп, где-нибудь на границе с AtBCTpnefi или Швейцарией, это еще было бы объяснимо, — неожиданно пустился он в рассуждения вслух, как только вернулся в машине. — Но чего мы добиваемся здесь и сейчас? Насколько долго продержимся, когда все наземное пространство покроют, подобно саранче, русские и поляки, и мы совершенно потеряем всякую связь с окрестным населением, которое уже сейчас настроено к нам крайне враждебно?
Барон фон Риттер смотрел на него как на перевоплотившееся в фюрера Фризское Чудовище.
Если сам Адольф Гитлер такого мнения об этом лагере СС, рассуждал он, то кто же тогда продолжает настаивать на его создании? Кто финансирует, кто направляет в эти подземелья все новые и новые партии пленных и восточных рабочих?
— Значит, вы все же считаете, что пора вообще прекратить строительство « Регенвурмлагеря»? — ухватившись за спинку переднего сиденья, на которую налегал своей тщедушной спиной фюрер, комендант даже чуть-чуть приподнялся, словно хотел заглянуть в лицо вождя рейха, перегнувшись через его голову. И Скорцени понял: фон Риттер явно подстраховывается. Он опасается, что мысль о сворачивании строительства «СС-Франконии» была высказана Гитлером под настроение, и пытается добиться от него твердости. Однако лжефюрер лишь отделался вялым и неубедительным:
