…пространство обладает собственным разумом, оно несет, в силу
этого, как все мы, как любой человек, положительные или
отрицательные наполнения, нечто вроде добра и зла… пожалуй, здесь
я чувствую себя не легче, не спокойней… значит, здесь не есть
добро?..
– Стоит и не крестится, как вошел, так ни разу не перекрестился…
– Нехристь…
И две старушки, что спорили за место, кому где стоять, зашикали.
…бабушки-бесы… хотят отвадить нас от церкви… и от Бога…
…они оберегают церковь от посторонних… они думают, что мы
недостойны ходить в храм, они защищают порядок… но ведь церковь
должна быть открыта для всех!.. не гоните меня прочь!.. дайте мне
побыть наедине с Богом!.. он ведь не только ваш… Господи, может быть,
Ты поймешь меня, и простишь?..
…все мы искушаемы, особенно эти несчастные бабушки… их бесы
искушают!.. и меня искушают! давно уже искушают! и я поддался им!
множество раз поддавался!..
Лица верующих – среди них было несколько старичков, и уставшая, заскучавшая от долгой службы маленькая девочка,
…одного возраста с Настюшей…
в большинстве же своем старушки набожные, – не выражали никакой радости, тем более, не чувствовалось в них ни малейшего единения.
Каждый из пришедших в храм, напротив, мучался, терзался мыслями очень личными, недугами собственными и желаниями пустячными.
Создавалось впечатление, что люди нарочно озлобляются и заводятся, непонятно из-за чего, и каждый будто тянет господа Бога к себе, как одеяло в студеную пору, соперничая с соседями за внимание всевышнего.
…а Ему совершенно не интересно заниматься вашими житейскими
невзгодами… Он людей от смерти не всегда готов спасать… а может
быть… может быть, Ты нас не хранил, потому что мы не присягали
Тебе? Ты что же, наказать нас хотел? Ты иногда помогаешь этим
набожным старушкам, этим юродивым, которые не отходят от алтаря,
которые днюют и ночуют здесь, а посланных на войну проклял с первых
дней?! Ты отвернулся от нас, потому что мы ехали в Афганистан, но ты
отвернулся и от нашей страны! Ты не любишь Россию! почему? почему,
за что Ты наказываешь всех нас?!
…ага, вот же он, как же я его раньше не заметил… знаешь, Николай, а
тебе идет ряса, и форма военная шла, и церковная одежда к лицу…
– Извините, прошу прощения, позвольте пройти, – протиснулся между людьми, положил руку на плечо Епимахову. – Здравствуй, Николай…
– Ты, видать, ошибся, сын мой. Не Николай я, отец Владимир.
– …простите, батюшка.
…и в самом деле, он же седой…
– Ничего, сын мой, с кем не бывает?..
…и все же встречаются редко меж нами, русскими, праведники…
редко, но встречаются… Епимахов, возможно, и ты стал бы
праведником… но ты ведь тоже убивал!!! ты такой же, как все мы!..
…Лена?..
Лена стояла перед иконой на коленях, читала молитву. Его Лена, никогда не ходившая в церковь, и никогда не знавшая молитв, здесь?!
…пришла молиться за меня? чтобы прекратились боли?..
– Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя Твое. Да приидет Царствие Твое. Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земле. Хлеб наш насущный даждь нам днесь;
…свечку поставила… за упокой моей души?..
и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должникам нашим;
…зачем? не умер я, не сдался! жив я, рядом, милая!..
и не введи в искушение, но избавь от лукавого…
Лена трижды наложила на себя крест.
…избавь и меня, Господи, от лукавого…
По тому, как молилась она, ощущалось, что душа ее заполнилась тревогой, таинственные предзнаменования не давали покоя, в сердце этого удивительно доброго, милого, родного человечка
…нетребовательной, некапризной, неизбалованной, и теперь такой
несчастной, из-за меня вынужденной страдать…
гуляли отголоски чужой боли, страха, надрыва, и, казалось, она все поняла раньше его, поняла, что боль – не испытание, что боль – предвестник смерти.
…нет, это не Лена… показалось…
Понял Шарагин, что чужой он ЗДЕСЬ, даже ЗДЕСЬ никому он не нужен! Не знакомы ему обычаи, молитвы, заведенные порядки.
…что такое церковь? это посредник всего лишь между человеком и
Богом… так зачем мне посредник?.. и зачем, если на то пошло, я
освободился, наконец-то, от идеологических кандалов – чтобы тут же
опутать себя новыми, церковными?!.
Заворчала горбатая богомолка в черном платье, и в черном же платке:
– Ходят тут всякие!
Креститься Шарагин никогда не крестился, да и неловко было б сейчас это делать. Не приучили с детства,
…так и нечего теперь обезьянничать…
…а кто вернется с войны инвалидом, без рук, как им креститься?.. а у
меня и руки целы – а не умею…
…фальшиво выйдет…
И откуда было ему знать, от какого к какому плечу следует креститься. Подметил по другим: справа-налево.
…прав был майор в госпитале… русские всегда грешили
богоискательством своим… и я, вместо того, чтобы поверить и
покаяться, полон сомнений… а майор-то так и не сказал мне, верит он
или нет… а кто он был такой на самом деле? он мне боль снимал… он
умел это делать… но от слов и рассуждений его было больше боли…
другой боли… где-то в сердце… в душе…
Шарагин оплавил конец свечки, поставил ее Николаю Угоднику, разобрал, кто есть кто, вторую зажег перед иконой Богоматери, и, после паузы, поставил рядышком и третью.
…за отлетевшие души… если он есть – тот свет… чтоб там легче
жилось-служилось…
О чем в подобную минуту полагается думать в церкви и какие молитвы читать, он не знал, и потому просто разглядывал искусно выписанные лики. Лампады и свечи отбрасывали неяркий, бледноватый свет на иконы. Вспоминать погибших – больно уж неискренне, наигранно, надуманно!
…поминать погибших надо, когда поднимаешь третий тост…
Пора было уходить. Он сдержал слово, непонятно кому и зачем данное, он отметился в храме.
…тогда что меня удерживает ЗДЕСЬ? зачем стою и не ухожу?.. я
знаю, что Тебя нет на самом деле, но где-то внутри хочу, чтобы Ты
был, чтобы я мог открыться Тебе, покаяться… чтобы Ты разъяснил мне мои
грехи… очень хотелось перед смертью капитану Уральцеву исповедаться…
…мне никто не верит… и я никому не верю!.. и ни во что больше не верю!..
…что же удерживает меня? страх одиночества? но и тут я одинок!.. все
эти люди – чужие… далекие… и суть всего происходящего мне не
до конца ясна… так зачем же притворяться?.. вот что! я, видимо, на
что-то все же надеюсь!.. я жду, чтобы что-то пробудилось во мне!.. и,
не зная молитв, молю Тебя: не отталкивай меня! услышь меня!
признай! вразуми! приблизь! спаси!..
…душа болит… моя мятущаяся душа воспламенилась, сгорает!..
помоги, Господи!.. помоги пережить этот пожар! помоги превозмочь
эту боль!.. что творится с человеческой душой, Господи? только Тебе
известно!..
…неужели и у Тебя точно также болит душа? за всех нас, за все
человечество? и ведь тебе некому жаловаться!.. Тебе-то разве кто
поможет?..
…что я такое несу?.. с кем я разговариваю?.. сам с собой?..
…Господи, мне кажется, я вижу твою боль!.. она во сто крат страшнее
моей!.. потому как Ты видишь все! и знаешь все! а я лишь – частное…
но знай же, что боль внутри меня – не просто боль одного человека, это
