Богдан Сушинский - Воскресший гарнизон

— Это точные сведения? — загорелись глаза Германа.

— От самых надежных и сведущих источников.

— То есть прежде всего от штурмбанфюрера Штубера?

— И от него — тоже. Мне вновь удалось побывать в штреках « Регенву рмл агеря».

— Это убедительно. До сих пор Центру не удавалось заполучить агента, который бы имел доступ к такому источнику как Штубер, а главное, доступ к самим подземельям. Там будут в восторге. Честно признаюсь, что без вас я туда не пробился бы, хотя именно от меня и ждали этих сведений.

— Рада, что у вас это не вызывает зависти.

— Почему же, вызывает, — простодушно признался Шерн. — Но, во-первых, я привык сдерживаться, а во-вторых, своей храбростью вы спасаете меня от провала, а значит, спасаете жизнь. Лично я к храбрецам не принадлежу, и разведчик из меня тоже никакой, хотя кое-какую ускоренную подготовку все же прошел. Не знаю, поверите ли, но русским я помогаю только потому, что ненавижу фашистов.

— Верю, — коротко заверила его Софи, мысленно добавив: «А что прикажете делать мне, женщине, которая коммунистов ненавидит еще больше, нежели фашистов? И желает только одного: чтобы эта идиотская война как можно скорее завершилась, и она получила возможность заниматься своим «подольским гением» Орестом, его мастерскими, полотнами и скульптурами, погружаясь при этом в атмосферу музеев, картинных галерей и арт-аукционов?». Но вслух произнесла: — А вот второй вопрос Центра, естественно, касается личности лжефюрера?

Герман скептически взглянул на недопитое пиво Софи, затем жадно заглянул в собственную кружку, в которой даже пена на дне — и та успела осесть, и заказал себе еще одну порцию.

— Тут видите ли какое дело, капитан. Во многих столицах мира, в том числе и в Москве, бродят слухи о том, что после июльского покушения в ставке «Вольфшанце» обитает не Гитлер, а его двойник. Что произошло с оригиналом: погиб он или же был тяжело ранен и теперь находится на лечении в каком-то укромном месте, скажем, в том же «Регенвурмлагере» или в одной из пещер «Альпийской крепости» — не так уж и важно. Главное, что правит двойник.

— Первыми эту версию выдвинули сами генералы-заговорщики, не желавшие смириться с тем, что даже мощная взрывчатка не подвела черту под правлением «ефрейтора», — заметила Софи.

— Поэтому ваше сообщение о длительном, строго секретном визите в «СС-Франконию» лжефюрера, а тем более — в сопровождении Скорцени, вызвало в Центре шквал эмоций и предположений. О нем было доложено высшему руководству страны, в том числе лично Сталину. Там уже знают, что вы вхожи в окружение Геринга и Гиммлера, поэтому хотят знать ваше мнение. Но главное не в этом. Центр просит навести справки об этом лжефюрере. Важны любые сведения, все, что только способно хоть как-то характеризовать его или раскрывать детали биографии. Возможно, вам представится случай вступить с ним в личный контакт.

— Понятно: в Москве опасаются, как бы этот лжефюрер не возник в одной из латиноамериканских стран или в Антарктиде в облике истинного фюрера. Так вот, передайте, что в «Вольфшанце» находится настоящий Гитлер. Ожидание его гибели проникло в столь высокие кабинеты рейха, что скрыть этот факт от Геринга, Бормана, Гиммлера и фельдмаршалов было бы невозможно. Его гибелью немедленно воспользовались бы, и нет реальной силы, которая бы помешала, скажем, Гиммлеру в сговоре с Герингом, сформировать новое правительство. Никакого двойника они бы не потерпели.

И тут же Софи изложила все, что ей удалось узнать об обер-двойнике Гитлера, офицере СС Зомбарте, известном в кругу посвященных под псевдонимами «Имперская Тень» и «Великий Зомби». А также о лже-Еве, сообщением о которой очень удивила Германа. Кроме того, пообещала основательно поработать с их окружением, а возможно, и с ними самими.

Герман сделал несколько пометок в записной книжке и, так и не притронувшись ко второй кружке пива, рассчитался с официантом и стал прощаться.

— Кстати, — вполголоса проговорил он, окинув взглядом полупустой зал, — в Центре одобрили вашу попытку закрепиться в замке «Штубербург» с прицелом на работу после войны. В ближайшее время вам передадут солидную сумму денег с учетом неизбежных затрат. Остальная часть осядет в одном из банков Цюриха, на секретном счету, номер которого вам будет сообщен дополнительно. Обещают, что поступления будут регулярными.

— Хотите сказать, что мое сотрудничество с англичанами Центр не смущает?

— Что вы, что вы?! — расплылся в улыбке Герман. Он не скрывал, что с появлением в его подчинении Софи, его собственный авторитете в Центре резко возрос. — Наоборот. Поскольку всем ясно, что Третий рейх вскоре исчезнет, эта ваша дружба с «Сикрет интеллидженс сервис» видится очень перспективной. Кстати, крайне важно проследить, в каком направлении будут уходить из гибнущего рейха высшие руководители, где они создают свои базы и временные пристанища.

Как только русские артиллеристы в очередной раз угомонились, командующий зомби-войсками штандартенфюрер Овербек и командир ударного батальона Свирепый Серб поднялись на верхний уровень дота «Шарнхорст», вышли из этой железобетонной гробницы и поднесли к глазам бинокли.

В течение ночи батальон Армии Людовой, который находился здесь в первом эшелоне, успел основательно окопаться, и теперь заснеженная равнина между берегом озера и каменистым холмом была прочерчена извилистыми шрамами брустверов да усеяна нарывами огневых точек и блиндажей. Между передней линией вражеских окопов и проволочными заграждениями «Регенвурмлагеря» все еще оставались тела солдат, погибших во время прошлой атаки, однако вороны почему-то не садились на эти трупы, а стаями кружили над ними, то ли таким образом «оплакивая» их своими криками, то ли созывая на пиршество собратьев.

— Эти «пшеки»[70], что, всерьез решили, что мы собираемся штурмовать их позиции? — передернулись ухмылкой губы Овер-бека, после того, как с трудом оторвав взгляд от одной из таких похоронных стай, он перевел окуляры бинокля на ударный выступ польских окопов.

— Просто они знают, что во втором эшелоне уже стоят русские заградотряды, которые, в случае бегства с позиций, выкосят их своими пулеметами, — с такой же ухмылкой объяснил Свирепый Серб. — А поскольку русским не терпится подавить этот очаг обороны, они в любом случае заставят поляков штурмовать наши доты, даже понимая, что штурмовать их бессмысленно.

— Но учтите, что после того, как польские офицеры положат здесь добрую половину своих солдат, русские бросят на нас штрафников.

— Вот тогда мы и рванем наши фугасы... — растянул в улыбке свои толстые, глубинно потрескавшиеся губы Свирепый Серб.

— Наоборот, надо бы дать им прорваться сюда, к стенам «Шарнхорста», и поднять в рукопашную роту зомби-тибетцев.

Серб опустил бинокль и вопросительно взглянул на командующего зомби-войсками рейха. Он хотел убедиться, что намерения у полковника СС действительно серьезные. Арсен помнил, что к зомби приказано относиться бережно, дорожа ими больше, нежели жизнями любого вермахтовца и даже эсэсовца. Значит, их

для чего-то берегли. А для чего еще фюрер мог беречь их, если не для создания последней линии обороны — охраны бункера рейхсканцелярии?

— В рукопашной русские штрафники сражаются очень яростно.

— Яростно, да, — возник у них за спинами голос штурмбанфюрера Штубера, появления которого зомби-командиры не ожидали. — Но это еще не значит, что умело. Иное дело русские моряки, точнее, их морская пехота. Впрочем, рукопашному бою они тоже слабо обучены, брали в основном отчаянностью, неся при этом значительные потери.

— Вы правы, штурмбанфюрер, — молвил Овербек, вновь, вслед за Свирепым Сербом, поднося к глазам бинокль. — Мне приходилось беседовать с офицерами, сражавшимися под Одессой и Севастополем. Они говорили то же самое.

— Да и славу эти морячки добывали в основном в боях с румынами, этим исчадием солдатского позора. Так что хотелось бы, господа зомби-командиры, все-таки взглянуть, как будут выглядеть наши зомби в рукопашной.

Опустив бинокли, офицеры проследили за тем, как из утробы дота, вперемешку с эсэсовцами, выбегают зомби-воины и занимают вокруг него круговую оборону. Без потерь отсидевшись в подземелье «СС-Франкония», сводная рота зомби-СС возвращалась теперь на свои позиции.

— Вы намерены бросить в бой всю роту тибетцев? — обратился серб теперь уже к обоим.

— Не более взвода, — мгновенно уловил подоплеку его вопроса Штубер. — Разбавив этими каратистами две сотни обычных зомби и роту СС. Приказ Гиммлера категоричен: «Тибетцев беречь!».

— Что может быть бессмысленнее на войне, чем требование: «Беречь солдат!»?! — возмутился штандартенфюрер. — Особенно сейчас, когда решается уже не только судьба русской кампании, но и судьба рейха.