на окна, на свет, на дом — и вдруг поняла, что думаю уже не как дизайнер.
А как женщина.
Которая оценивает, смогла бы здесь жить или нет.
Это было так опасно, что я даже остановилась посреди комнаты.
Нет.
Нет-нет-нет.
Еще рано.
Слишком рано.
Нельзя так быстро мечтать о доме мужчины, с которым ты только начала говорить о любви вслух.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Матвея.
Зайди ко мне.
О.
Вот и все.
Сейчас либо очередной спор, либо очередная нежность, либо — что гораздо страшнее — серьезный взрослый разговор.
Я вошла в кабинет без стука.
Матвей стоял у окна.
Пиджак уже был на нем.
Галстук в руке.
На лице — та самая собранность, которая появлялась, когда он шел воевать с миром.
— Ты уезжаешь? — спросила я.
— Надо встретиться с юристами и инвестором. Попробую вытащить ситуацию.
Я кивнула.
— Получится.
— Не знаю.
— Получится, — повторила я тверже.
Он смотрел на меня несколько секунд.
Потом подошел ближе.
— Яна тебя задела.
Не вопрос.
Констатация.
— Немного.
— Врет она или нет?
Вот.
Вот он, момент.
Я могла бы отшутиться.
Съехать.
Сделать вид, что ничего не случилось.
Но между нами уже слишком много было сказано честно.
— Не врет, — ответила я. — Просто пользуется этим.
Матвей молчал.
Я тоже не отвела взгляд.
— Я действительно боюсь, что появляюсь в твоей жизни в самый неподходящий момент. Что у тебя и так все трещит, а тут еще я, со своими чувствами, сомнениями, прошлым. Что если станет слишком трудно, тебе однажды придется выбирать, на что тратить силы.
— Уже выбрал.
— Не перебивай. Мне и так тяжело это говорить. — Я выдохнула. — И еще я боюсь, что Лиза ко мне привяжется сильнее, чем нужно. А если что-то пойдет не так между нами, это ударит по ней.
Матвей подошел вплотную.
— Арина.
— Что?
— Ты правда думаешь, что я не просчитывал это с первого дня?
— Думаю, просчитывал. Ты же Громов, ты, наверное, даже чувствам пытаешься составить смету.
Уголок его рта дрогнул.
— Иногда да.
— Вот видишь.
— Но в одном ты ошибаешься.
— В чем?
— Я не рассматриваю тебя как дополнительную нагрузку на свою жизнь.
— А как?
Он провел ладонью по моим волосам.
Медленно.
Нежно.
До неприличия бережно.
— Как дом.
Я замерла.
Он продолжил, глядя прямо в глаза:
— Как место, в котором становится тише внутри. Как человека, после которого я не собираю себя по кускам, а наоборот — наконец складываюсь правильно. Ты не мешаешь моей жизни. Ты делаешь ее… настоящей.
Господи.
Да за что мне такой мужчина.
И почему именно сейчас, когда я уже разучилась верить в такие слова без оглядки?
Я прижалась лбом к его плечу.
Просто потому что иначе не могла выдержать этот напор нежности.
— Ты убиваешь меня своими формулировками, — пробормотала я.
— Это не убийство. Это признание.
— Это почти то же самое.
Он тихо рассмеялся и обнял меня.
Крепко.
Надежно.
Так, как умеют только мужчины, которые уже сделали внутри себя выбор.
— Останься здесь, — сказал он спустя паузу.
Я подняла голову.
— Что?
— Не сегодня на день. Вообще. Переезжай ко мне.
Сердце споткнулось.
— Матвей…
— Нет, послушай. Я не делаю предложение из серии “срочно съезжайся, пока гормоны горят”. Я говорю то, о чем думаю уже несколько дней. Ты и так здесь. В доме. Во мне. В жизни Лизы. В каждой моей мысли между делом и ночью. Я не хочу больше ездить между близостью и раздельными адресами, как будто у нас роман в подростковом возрасте.
Я смотрела на него, не дыша.
— Это очень быстро.
— Да.
— Очень страшно.
— Да.
— Очень похоже на безумие.
— Еще да.
Я прикусила губу.
Он ждал.
Без давления.
Без нажима.
Просто ждал.
И именно этим окончательно лишал меня шансов отступить легко.
— Мне надо подумать, — прошептала я.
— Думай.
— Не злись, что не говорю “да” сразу.
— Не злюсь.
— Врешь.
— Немного.
Я не выдержала и улыбнулась.
Он поцеловал меня коротко.
В висок.
Потом в губы.
И отошел первым.
— Мне пора. Вечером поговорим.
— Хорошо.
— И Арина…
— Что?
Он остановился в дверях.
— Никуда не отходи в сторону. Ни ради меня, ни ради чужих страхов. Поняла?
Я кивнула.
Но, как выяснилось, жизнь опять собиралась проверить, насколько крепко я это поняла.
Глава 22
Вечером Матвей не вернулся к ужину.
Потом не вернулся к восьми.
Потом к девяти.
Я уже успела помочь Лизе с уроками, накормить ее, уложить и трижды проверить телефон.
Сообщения были короткие:
Еще на встрече.
Потом:
Идет тяжело.
И позже:
Не жди с ужином.
Ненавижу такие фразы.
В них всегда слишком много всего невысказанного.
К десяти я уже не могла сидеть спокойно.
Ходила по дому.
Открывала холодильник, не видя еды.
Закрывала.
Снова открывала.
В одиннадцать в дверь позвонили.
Я не просто пошла — побежала открывать.
На пороге стоял не Матвей.
А его юрист, сухой мужчина в очках, которого я видела однажды мельком в офисе.
— Добрый вечер, Арина Сергеевна. Простите поздний визит.
У меня все внутри похолодело.
— Что случилось?
— Матвей Андреевич попросил передать документы. И… предупредить, что сегодня может не вернуться.
— Почему?
Юрист замялся.
Плохой знак.
Очень плохой.
— У инвестора появились новые претензии. Фактически ему предлагают отказаться от проекта в пользу другой строительной компании. Плюс всплыло старое судебное разбирательство по одному из объектов, где Матвей был формально ни при чем, но может попасть под репутационный удар.
Я молчала.
Потому что в голове уже складывалась картинка:
давление.
шантаж.
конкуренты.
старые враги.
и мужчина, который сейчас один против всей этой системы.
— Где он? — спросила я.
Юрист назвал адрес.
Я взяла пальто.
— Арина Сергеевна, лучше не…
— Лучше как раз да.
Через сорок минут я входила в пустой, почти ночной офис.
На верхнем этаже свет горел только в одном кабинете.
Его.
Дверь была не заперта.
Матвей стоял у окна спиной ко мне.
Пиджак на кресле.
Рубашка расстегнута на верхние пуговицы.
Галстук валяется на столе.
Рука с бокалом виски опущена вниз.
И было в этой фигуре что-то такое, от чего у меня кольнуло сердце.
Не слабость.
Нет.
Одиночество.
Он услышал меня не сразу.
А когда обернулся — в глазах промелькнуло настоящее удивление.
— Арина?
— Привет.
— Какого черта ты здесь делаешь?
— Решила проверить, не утонул ли ты в своем виски и юридическом аду.
Уголок его рта дернулся.
— Пока только по колено.
Я подошла ближе.
На столе лежали документы, какие-то распечатки, расчеты, телефон с треснувшим стеклом — видимо, сегодня у кого-то был очень
