было — слишком уж расхвалили.
О пожаре в цехе прослышал Алексей Алексеевич и примчался на завод. Он долго жал Лене руку, поздравляя, и глаза его радостно блестели. «И чему только радуется, — недоумевала девушка. — Если бы знал, что наделал этот пожар, сразу бы переменился…»
— Я провожу тебя домой, Леночка, — предложил он. — Хорошо?
Отказать ему было невозможно, и она согласилась, хотя сейчас ей больше, чем когда-либо, не хотелось оставаться с ним наедине.
Перед концом смены Лена работала кое-как, ошибалась, чем немало удивляла Володю, но он даже вида не подал, понимал, что она спешит на свидание с адвокатом.
Недалеко от завода начинался бульвар Шахтостроителей, и Алексей Алексеевич уговорил Лену немного пройтись. Он любил стремительную асфальтовую тропу бульвара, теряющуюся где-то далеко внизу и вновь взбегающую на пригорок. Вокруг буйно зеленели трава и листья на деревцах с шаровидными кронами, цвела сирень, и над всем этим по голубому небу плыли легкие белые облака.
Алексей Алексеевич был весел, пытался шутить.
— Видишь, Ленок, какая перспектива открывается? — говорил он, показывая рукой вперед. — Не зря комсомольцы нашего завода потрудились. И знаешь, орудия у них были самые примитивные — кайла и лопаты. Не то что сейчас…
Но Лена не разделяла настроения своего спутника.
— Как у тебя на работе?
— Все нормально, перевоспитываюсь.
— Твой смелый поступок — лучшее тому доказательство.
— Тебе разве нужны доказательства?
— Мне — нет, но другим… Сегодня я видел в суде прокурора Андреева, так он в восторге от твоего подвига.
— Как знать: был это подвиг или падение…
— Ты говоришь загадками, Лена…
— Это от того, что у меня болит голова.
— Здесь рядом аптека. Ты посиди на скамеечке, а я сбегаю за таблетками.
— Спасибо, Леша, не поможет.
— А мне помогает.
— Вот видишь, какие мы разные.
— По-моему, ты не права: мы очень похожи.
— Были…
Она сразу же остановилась, оглядела его всего и заметила непорядок: галстук, сбившийся набок, но не поправила, отвернулась.
— Что бы ни случилось, Лешенька, не сердись на меня…
Он не понял ее слов.
— Может быть, дома у тебя не ладится? — спросил Алексей Алексеевич наугад.
— Разве у меня есть дом?
— Стоит тебе пожелать — и он будет.
— Ого! Как у той принцессы…
— Я не принц и не колдун, но мама не возражает, чтобы мы были вместе.
«Значит, не возражает, — с каким-то неясным раздражением отметила она про себя. — Поздно, слишком поздно…»
— Почему ты молчишь, Лена?
— Твоя мать тоже молчит.
— Ну, знаешь… Она все-таки постарше тебя, и с этим надо считаться.
— А я не буду… Твоя мать мне сама сказала, что я не подхожу для нее как невестка.
— Ты злопамятна, Лена… И это нехорошо.
— А читать нотации лучше?
— Но если ты не права, неужели нельзя сказать тебе об этом?
Ветер раздувал полы ее пальто, и она, быстро запахнув их, пошла вперед. Алексей Алексеевич догнал ее, попытался взять под руку, но она ускорила шаги.
— Значит, нельзя? — повторил он свой вопрос.
— Возможно, я не права, но ничего менять не намерена, — с вызовом ответила девушка, опуская руки.
— Ты должна увидеться с моей матерью.
— Ни к чему это мне.
— Ты серьезно? — спросил Алексей Алексеевич.
— Серьезно! Я слов на ветер не бросаю, — отрезала она.
2
Домой Лена пришла расстроенная. Ей казалось, что она никогда не избавится от раскаяния: зачем нагрубила Леше, верному другу своему, доброму и честному…
Разве нельзя было как-то дать понять ему, что дело не только в Зинаиде Михайловне? Или еще лучше прямо, без обиняков сказать… О чем? О том, что ей приглянулся женатый и она, как воровка, лезет в его семью?.. Об этом не расскажешь!
— Ты что ж это, Леночка, такая рассеянная, — заметила Софья Глебовна, входя в комнату. — Туфли оставила в коридоре, а пальто бросила на кровать.
— Извините, — виновато сказала Лена.
Ей надо было заниматься уборкой в комнате, но все валилось из рук.
— Ты, наверное, очень устала, — участливо спросила Софья Глебовна, садясь рядом с ней.
— Что вы, — встрепенулась Лена. — У нас бригадир болеет, и работать приходится с прохладцей: то заготовок нет, то давление газа слабое.
— А при бригадире все есть?
— Обязательно. Он у нас энергичный. И красивый: высокий, глаза большие, а волосы каштановые, вьющиеся…
— Нравится?
— Он женатый…
— Тогда и думать о нем нечего.
«А если думается?» — хотела сказать она, но лишь вздохнула.
После ухода Софьи Глебовны Лена взялась за письмо в Ленинград. Долго собиралась с мыслями, затем вывела крупными ровными буквами: «Дорогая мамочка! Прости, что давно тебе не писала. У нас тут такое случилось, что до сих пор голова кругом идет. Помнишь Аркадия Гаева, того парня, что сидел напротив нас в гостях у Матвея Сергеевича…» — и перо замерло.
Подперев подбородок рукой, она долго сидела неподвижно, вся уйдя в невеселые думы.
3
С непонятной тревогой ждала Лена появления Аркадия на работе. Но вот он у своего стола и делает вид, будто не замечает ее, хотя она стоит в трех шагах.
Гаев возился, осматривая горелку, затем как бы случайно глянул в ее сторону.
— A-а… Леночка, — протянул он, — моя спасительница. Теперь я в неоплатном долгу перед вами.
«Не бойтесь, долга не потребую», — хотела ответить она, но воздержалась, втайне надеясь, что он скажет одно-единственное слово, которое свяжет невидимой ниточкой тот и сегодняшний дни.
— Пока хворал, накопилась уйма дел, — буднично произнес Аркадий и, обращаясь к сварщику, громко закричал: — Толик, шланги проверь! Шланги!.. — припадая на ногу, он заспешил прочь.
— Пожалуй, так будет лучше, — мысленно согласилась она и направилась к огромной куче патрубков, которые нужно было готовить для сварки.
Когда окончилась смена, Лена, переодевшись, зашла в контору получить зарплату. У кассы уже были рабочие, и она заняла очередь.
— Где же премиальные? — спросил в окошко сварщик из их бригады. — Не знаете? Здорово! Вкалывали по две смены, а получать — шиш!..
— Ты, парень, не шуми, — сказал рабочий, стоявший в очереди за сварщиком. — Лопнула ваша премия.
— То есть как?
— Очень просто: батареи на объекте дали течь…
— На каком объекте?
— На том, где вы премию зарабатывали, в школе.
— Это ты брось, товарищ.
— Если не веришь, зайди в бухгалтерию и спроси.
— Пусть идет бригадир Гаев. Он нам обещал золотые горы, когда уговаривал оставаться на вторую смену, — и сварщик с недовольством вышел из комнаты.
Лена тоже надеялась на премию, даже себе платье присмотрела в универмаге, а выходит — ничего нет. Что теперь Аркадий будет говорить ребятам?
Она получила меньше, чем обычно: с нее удержали за
