А уточнение все ж таки требуется.
— Давай, дядь Макар, напишем, что плуг давно получен. Поблагодарить губком и губисполком надо.
Макар Васильевич, немного подумав, продиктовал: «Плуг мною получен своевременно, но до моего сведения дошло, что и награждение орденом по утверждению ВЦИК тоже состоялось, о чем было опубликовано как в центральной, так и в местной печати…».
— Подождите, дядь Макар. — Мишка положил карандаш. — Я тут многих слов не понимаю. А что такое ВЦИК?
— Да как же ты не знаешь, голова? Это ж Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет. Понятно? Все-россий-ский!
Мишка засопел. Почувствовал, что большую промашку допустил.
Макар Васильевич подошел к Мишке.
— Ну, давай дальше. Напишем, что ты орден не получил. «…Тем не менее и до настоящего времени ни ордена, ни соответствующей грамоты на награждение я не получил. Прошу дать соответствующее распоряжение о немедленном вручении мне неотъемлемой от меня трудовой награды…».
Мишка опять остановился:
— Неудобно так писать за себя. Может, не надо, а, дядь Макар?
— Ты брось свои неудобствия. На чем мы там остановились?
— «Прошу дать соответствующее распоряжение», — повторил Мишка.
— Ага, ага, вот теперь пиши: «…а также дать соответствующее распоряжение о немедленном вручении мне неотъемлемой от меня трудовой награды к моменту созыва губернского съезда Советов, а также дать мне разрешение прибыть на этот съезд в качестве гостя-делегата для демонстрации перед лицом съезда высшей трудовой награды, полученной мной от своего рабоче-крестьянского правительства». Ну как, пойдет? — Макар Васильевич посмотрел на Мишку.
— Страшно мне на съезд. Может, вычеркнем?
— Да ты что! Обязательно оставим. Ведь ты во всей губернии один такой герой.
Макар Васильевич бережно сложил письмо, четко вывел адрес.
— Чью фамилию будем ставить? — Шорохов почесал за ухом карандашом. — А чего там раздумывать, подпишем самому председателю губисполкома.
— А может, Карлу Яновичу Бауману? — заколебался Мишка.
— Давай так оставим. Если ответ через недельку не придет, тогда и напишем секретарю губкома.
Ни Мишка, ни Макар Васильевич, ни даже губком и губисполком не знали, почему Москва не торопится с вручением ордена. В начале декабря 1922 года губисполком послал в адрес Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета телеграмму. А через три недели полетела новая телеграмма:
«Секретарю ВЦИК тов. Енукидзе!
Президиум губисполкома вторично просит указать
порядок вручения ордена Трудового Красного
Знамени гражданину Алымову согласно
постановления ВЦИК».
Вскоре из губисполкома на имя Алымова пришло письмо. Почтальон без стука открыл дверь. Опережая почтальона, в хату Алымовых ворвался стылый морозный воздух.
— Тебе письмо из губернии. Распишись вот тут-с. — Почтальон разложил на столе перед Мишкой замусоленную почтовую книжку, указал, где надо расписаться. — Ну-с, распечатывай, почитаем, что за весть.
Мишка осторожно разрезал ножом конверт, извлек из него бумагу с печатью.
— Читай вслух.
К Мишке подошли сестры. Рядом с ними на скамейку присела Кузьмичиха.
Мишка молча водил глазами по строчкам, улыбался. Заулыбались и сестры. Повеселела и Кузьмичиха.
— Пишут, что сам Ленин будет орден вручать.
— Не мели чепуху-с, — удивленно выдохнул почтальон. Он взял из Мишкиных рук письмо, стал читать.
— Гляди-ка, и вправду написано, что Ленин будет вручать.
Кузьмичиха застыла в немом удивлении. Она пощупала бумагу, потрогала печать, взяла конверт, повертела его в руках.
— Внучек ты мой! — всплеснула бабка руками. — Как же Ленина мы будем встречать? И печка небеленая, и стены обмахнуть бы надо.
Медленным изучающим взглядом она обвела иконы, долго смотрела на заросшие копотью чугунки, потрогала избяные подпорки, снова перевела взгляд на чугунки, головой покачала.
Фроська с Марийкой наперегонки бросились к венику, хату решили подмести. Девчонкам казалось, что Ленин приедет сегодня, на худой конец завтра, нельзя же как зря встречать Ильича.
— Что вы делаете, — закашляла бабка. — Глянь, пылищу подняли. Полить же надо, а потом мести.
Поля, забравшись на скамейку, выглядывала в продутый глазок в окно: не едет ли Ленин? Она увидела, как со стороны сельсовета показались сани. Кто был в санях — трудно разобрать. Поля подумала, что это как раз сани Ленина.
— Бабушка, едут, — обернулась она к Кузьмичихе, хлопая в ладошки.
Бросив веник, к Поле поспешила Фроська. Марийка, отпихивая от глазка сестру, торопилась выглянуть на улицу.
— Правда, ба, едут, — подтвердила Марийка.
У Кузьмичихи выпал нож из рук, которым она собиралась скоблить стол: не успели получить письмо, а Ильич тут как тут. Неужели в самом деле приехал?
Девчонки уступили свое место бабушке: пускай сама поглядит, убедится.
Бабка засуетилась, не зная, что делать. Чем угощать Ленина, где положить спать? Простой человек с дороги и печке был бы рад. А это ж Ленин.
Мишка шмыгнул в сенцы, прислушиваясь к скрипу полозьев, приоткрыв дверь. По улице гнал коня Антон Круглов, в волость, видно, спешил.
— Ну, кто там? — подняла глаза бабка.
Мишка усмехнулся.
— Да это ж Антон Круглов.
Поля отошла от окна, недовольно поджала губы. Фроська опять принялась подметать пол. Марийка брызгала по нему водой.
Мишка снова взял в руки письмо. Задумался. И почему губисполком не сообщил дату приезда Ильича? Ведь ему обязательно известно, когда Ленина ожидать. Где он сойдет с поезда: в Будановке или в Курске? Жаль, что зима на дворе, метель может подняться, дороги заметет. Надо бы ему в дорогу тулуп надеть, в вагоне теперь холодно. Неужели не догадается?
Эх, если бы летом! И за земляникой можно сходить, и на Обметь. И молока не то что сейчас, пей сколько твоей душе угодно.
Мишка засобирался в сельсовет. Надо в известность поставить Макара Васильевича, посоветоваться, сани попросить. Может, полушубок свой даст?
И вот Мишка сидит у Макара. Ярко горит лампа на столе, тепло в хате.
— О чем задумался? — наклонился Шорохов к Мишке.
Мишка поднял глаза.
— Как нам быть, дядь Макар? Из губисполкома пришло письмо, пишут, что сам Ленин будет орден вручать. А у меня саней нет. На чем Ильича встречать?
— Вот видишь! Не зря мы с тобой письмо писали.
Макар Васильевич внимательно прочитал письмо.
Обрадовался. На Мишку посмотрел.
— Да разя жаль мне сани? Вряд ли суды приедет Ленин. Говорят, болен наш Ильич. Очень болен. Потому и не разрешат ему врачи в дальнюю дорогу отправляться. Скорее тебе самому в Москву придется ехать. — Макар Васильевич хитро улыбнулся. — Ну и заварил ты кашу, Мишуха.
Переживал за Мишку Макар Васильевич. Не пошлешь же мальчонку в таком виде. Ни костюма подходящего нет, ни валенок. Да и заблудиться может в Москве, боязно одного отпускать. В губисполком надо съездить…
2
Тепло в натопленной хате. Потрескивают в печке березовые поленья. Время от времени подбрасывает в нее
