то отложили рассмотрение этого вопроса, не до вас, мол, Петр Михайлович и Макар Васильевич, надо Поволжье спасать от голода.
А зима была уже на исходе. Тлели, дымились по крутоярам в полдень снега, век короткий свой доживали. Обметь напряглась, вот-вот затрещат льды и разгуляется половодье.
Лишь 2 апреля 1922 года председателя сельсовета вызвали в губком. В письме на имя Макара Васильевича было велено представить подробную характеристику на Алымова, другие документы. В самом углу губкомовской бумаги Шорохов прочитал приписку от руки: «Просьба прибыть без опоздания».
ГЛАВА 17
Слушали:
Вопрос о чествовании Героя Труда
14-летнего крестьянина Чаплыгинской
волости Алымова, награжденного
орденом Красного Знамени.
Постановили:
оказывать т. Алымову постоянную
поддержку в сельском хозяйстве;
поместить фотографию Алымова в
сельсовете, волисполкоме, Доме
крестьянина и губземуправлении;
поручить губотделу Управления в
срочном порядке войти с ходатайством в
НКВД о переименовании Чаплыгинской
волости в Красно-Алымовскую и дер.
Жизлово в Красно-Алымовскую.
(Из решения Курского
губисполкома от 23 марта
1923 г.).
1
Осенью 1922 года Михаил Иванович Калинин подписал Указ о награждении группы Героев Труда первым гражданским орденом Советской Республики — орденом Трудового Красного Знамени. В числе награжденных был и Михаил Федорович Алымов.
— Гляди-ка, наш, — обрадовался Антон Круглов, вертя газету в руках.
Все совпадало в точности: и фамилия, и имя, и отчество.
Антон решил сходить к Макару Васильевичу. Не может быть, чтобы председатель сельсовета не читал об этом в газетах. По пути в сельсовет он перебирал в памяти Мишкиных однофамильцев. Михаилов среди них не было.
— Вот, читайте, — с гордостью протянул Круглов Макару Васильевичу газету с текстом Указа. — Кажись, нашего Михаила касается.
Шорохов впился глазами в газетные строчки.
— Никакого сумления не может быть, Антон, — подтвердил председатель сельсовета. — Надо бы оповестить народ, плакат неплохо бы написать.
На лице Антона вспыхнула улыбка.
— Все сделаем чин-чином, Макар Васильевич.
Из сельсовета избач поспешил к Мишке.
— Читал? — помахал он перед его носом газетой.
— Об чем вы?
— Не притворяйся, давай пляши.
Антон принялся читать вслух текст Указа.
— Теперь понял?
— Вот эт да! — удивился Мишка. — Гли-кось, сам Калинин подписал.
Заглядывала в газету и Фроська. Она позвала сестер:
— Мишуню нашего орденом наградили.
— Миш, а за что орден? — наседали на него девчонки.
— Да я и сам не знаю. — Он еще раз задумчиво посмотрел в газету.
— Не скромничай, — опять улыбнулся избач. — Вы видели у деда Артамона Георгиевский крест? А у Михаила Федоровича, — уважительно, по имени-отчеству назвал его Антон, — будет орден с Красным знаменем.
— Значит, с флагом?
— Вот вручат, полюбуемся.
— А что, всем ордена дают?
— Что ты, Фрося. Орденами за выдающиеся дела награждают, героям дают.
— Значит, наш Миша — герой?
— Еще какой! Единственный в стране. Тут вот написано, — указал избач на газету.
Девчонки уставились на Антона: вроде не шутит. Где же Мишка мог отличиться, ведь дальше Курска никуда не ездил.
— А я тоже хочу быть героем. — Поля сосредоточенно крутила косички.
— Обязательно героем станешь. Ты вот только подрасти. — Антон поднял девчонку на руки.
— А что ж бабушку нашу орденом не наградили?
— Наградят и бабушку.
Опьянев от радости, Мишка выскочил на улицу, подставил ветру разгоряченное лицо. Ему хотелось кричать на всю деревню, прыгать от радости. Он бросился навстречу Кузьмичихе. Бабка возвращалась из церкви, о газете ничего не знала.
— Бабушка, а меня орденом наградили.
— Господи! Исусе Христе, — остановилась та в раздумье, не зная, радоваться или горевать.
Из сеней выпорхнули сестры, тоже поскакали навстречу бабке. Перебивая друг друга, стали рассказывать про газету. Кузьмичиха присела на завалинку, осмысливая услышанное.
— За что орден-то? Расскажите толком.
— За хлеб, бабушка. — Антон тыкал пальцем в газету.
Кузьмичиха взяла ее в руки, развернула, не зная, что с ней делать.
— Так я грамоте, милок, плохо обучена, — посожалела бабка. — Почитай-ка сам.
Слушая, она шевелила губами, будто повторяла за Антоном слова Указа.
— Сиротинушка ты моя! — Бабка неожиданно заплакала. — А все говорите: бога нет, бога нет. А он и послал милость за добрые дела.
После опубликования Указа прошел уже месяц, Мишке вручили награду от губернии — плуг, а самого ордена все нет и нет. Всякие дурные мысли лезли в голову Мишке. Может, награда затерялась в пути или ошибка какая вышла?
Мишка каждый день заходил в сельсовет: может, там чего слышно. Но Макар Васильевич только разводил руками.
— Покажи, Миш, орден, — приставал к нему дед Артамон.
— Пока нетути, дедунь.
— Стало быть, еще ня сделали. Ты бы к Макару сходил.
— Уже был, дедунь. Говорит, жди. А я уж думаю, не затерялся ли?
Прошел еще месяц. Разные слухи по деревне ходили. Кое-кто даже подшучивал над Мишкой, мол, в волости прикарманили твой орден. И верилось, и не верилось. Может, написать письмо в губком или губисполком, в известность поставить, что до сих пор нет ордена?
Вечером к Алымовым постучал Макар Васильевич. Спросил, нет ли каких вестей из губернии.
— Не, дядь Макар, — огорченно вздохнул Мишка.
Пригорюнившись, на лавке сидели сестры, прислушивались, о чем толковал брат с председателем сельсовета.
Макар Васильевич положил картуз на край стола, сцепил большие узловатые руки,
— Я так думаю, Михаил Федорович, надо тебе письмо в губисполком написать.
— Неудобно как-то самому, — пожал Мишка плечами.
— Чего уж тут неудобного! Время, сам знаешь, беспокойное, мог и затеряться орден. Вот бумага тебе. Садись-ка, писать будем.
Мишка послюнявил карандаш, задумался: с чего начинать?
Макар Васильевич встал со скамейки, закинув за спину руки, стал отмеривать шаги от окна к двери и обратно.
— Начнем так: «По представлению уполномоченного по продналогу Чаплыгинской волости товарища Петра Михайловича Николаева…» — написал под диктовку Мишка. Написал и остановился.
— Слова какие-то непонятные.
— Зато по-грамотному, — возразил Шорохов. — Пиши дальше: «…я, как четырнадцатилетний домохозяин, единолично управляющий моим хозяйством, за сдачу причитавшегося с меня продналога и семссуды в 1921 году в срок и полностью был представлен к награждению меня плугом и орденом…».
— Дядь Макар, тут надо бы и про Артамона написать, ведь и он тогда сдал хлеб. И про Антона Круглова с Сидоровым надо бы, а то нехорошо как-то получается.
— Сдали, да не первыми. Эдак всю деревню надо будет переписывать. Так что продолжай. — Макар Васильевич остановился около Мишки. — Тут обязательно уточнить надо, что орден Трудового Красного Знамени РСФСР.
— А что, другой могут прислать?
— Не, другой не могут. Он такой один во всей нашей республике.
