котором светят звезды. Неожиданно возле меня появляется папа, и слышно, как он очень отчетливо говорит:
мы всегда на полпути в нашей жизни, Альба.
По его словам, этот сон кажется ему весьма примечательным, поскольку Хлинюр произнес то же самое, когда они на днях сидели в джакузи. Он сказал: мы всегда на полпути в нашей жизни, Якоб. Однако дальше они эту тему не обсуждали, потому что в джакузи к ним присоединились две женщины.
— То есть ты не знаешь, что он имел в виду?
— Вообще-то, я так до конца и не понял.
Светлое дерево
Я сижу за столом в своем университетском кабинете и готовлюсь к лекции, когда Торкатла, моя коллега по филфаку, специалист по этимологии, чей кабинет расположен напротив моего, стучится в дверь, чтобы вернуть мне степлер.
— Спасибо за одолжение.
Я отвечаю, что не за что, она кладет степлер на стол и вроде как собирается выйти, но лишь прикрывает дверь.
— Ты знаешь, что у Мани Солейярсона выходит сборник стихов?
— Да, я об этом слышала.
Она поправляет ворот своей водолазки, сверху которой надела кулон.
— Хотела только уведомить тебя, что рукопись попала в руки к нашим факультетским. Подруга Ведис, жены Глумюра, работает в издательстве и прислала ей рукопись, а Глумюр переслал ее мне. Кляйнгюр и Торгнир тоже ее прочитали.
Она не отпускает дверную ручку, точно и не собирается уходить.
— Надо полагать, что это всплывет, когда будет решаться вопрос о назначении.
Моя коллега страдает от мигреней, и фотохромные стекла ее очков темнеют в холодном февральском свете, пробивающемся из окна. Кажется, что на ней солнцезащитные очки.
— Прошло четыре года.
Она теребит свой кулон, подбирая слова:
— Теперь к такому относятся строже. То, что дозволялось четыре года назад, не обязательно допускается сейчас. В обществе многое поменялось.
Я выдвигаю ящик стола, кладу в него степлер и вновь задвигаю. Взглянув на часы, поднимаюсь. Через десять минут у меня лекция.
— Может, ты и не поверишь, но у всех преподавателей случалось такое, что в них влюблялись студенты.
Она открывает дверь, но задерживается на пороге, глядя не на меня, а в окно. Я чувствую, что ее еще что-то гложет.
— В общем, похоже, что он сделал ваше совместное фото на мобильник и оставил телефон без присмотра, а его мать увидела. Дело в том, что фотография распространилась.
Торкатла прочищает горло:
— Не то чтобы там видно все, но нет сомнений, что она сделана в постели.
Ближе к вечеру звонит папа и сообщает, что переговорил с Хлинюром по поводу моего проекта лесонасаждения. Как и ожидалось, лесовод его одобряет.
Они даже обсудили, какие породы деревьев наиболее подходят для моего землевладения.
— Хлинюр советует начинать с берез, чтобы создать защиту от ветра. По его словам, светлое дерево, вероятно, приживется в северных широтах. Он рекомендует разделить угодье на участки, и там, где есть камни и галька, можно попробовать посадить лиственницу сибирскую. Еще он тебе советует не высаживать по прямой, а кое-где оставлять промежутки. Он говорит, что тогда лет за двадцать-тридцать там появятся поляны.
Папа задумывается.
— Хлинюр сказал, что тебе следовало бы раздо быть такие виды деревьев, которые способны противостоять напастям.
— Так и сказал? Он употребил слово «напасти»?
— Так и сказал. Дескать, нужно выбрать стойкие виды, способные жить в неблагоприятных условиях.
Нехватка крови всех групп
Как и следовало ожидать, моя сестра Бетти заглядывает ко мне на Ойдарстрайти специально, чтобы обсудить покупку участка. Она заехала прямо из парикмахерской, где ее постригли и покрасили, из чего я заключила, что она направляется на телеинтервью, чтобы призвать людей сдавать кровь. Я откладываю черновик романа писателя, который собирается опубликовать свое восьмое произведение под названием «Чувство вины», и включаю электрочайник. Поскольку речь идет об опытном литераторе, мне нужно исправить лишь немногочисленные опечатки, и вычитка проходит гладко. Мне, однако, не ясно, забыл ли писатель поставить кое-где запятые, или это авторский стиль. Зачем ставить запятые? Преподаватель во мне ответил бы: чтобы вынырнуть из проруби и задышать. Оглядеться. Решить, какой дорогой идти дальше. Закончив излагать мне факты о грядущей нехватке крови на станции переливания и спросив, когда я в последний раз сдавала кровь (я сдаю ее трижды в год), завотделением, моя сестра, обращается к теме покупки земли.
Папа уже успел ввести ее в курс дела.
— Я слышала, что ты купила участок.
— Верно.
— Папа говорит, что ты воспользовалась деньгами из маминого наследства.
— Да, именно.
— И что ты собираешься засадить участок лесом?
— Я собираюсь посадить там деревья. Точнее, березы, — уточняю я.
— И тебе показалось хорошей идеей приобрести пустошь с полуразвалившимся домом? Двадцать два гектара — площадь немаленькая для дачного участка, — добавляет она.
— Да, мне так показалось. Земля досталась мне по хорошей цене, — говорю я.
— А этот интерес к лесоводству — что-то новенькое?
Когда моя сестра устраивает мне допрос, в начале предложения она использует союз «а». А он что сказал? А куда ты поехала? А ты уверена? А завтра ты смогла бы подъехать и сдать кровь?
— Я думала об этом уже некоторое время.
— Если я правильно поняла папу, ты возвращалась с очередного симпозиума по вымершим или почти вымершим языкам и тебе приснилось, будто ты стоишь посреди картофельного поля в маминых сапогах…
Я ставлю чашки на стол и достаю упаковку чая.
— Значит, можно сказать, что на тебя низошло откровение?
— Я бы не стала называть это откровением, — отвечаю я.
— Хочешь сказать, что ты и сама точно не знаешь, зачем купила землю? — Не дожидаясь ответа, она продолжает: — Испытываешь угрызения совести из-за климата?
Затем формулирует вопрос иначе:
— Пытаешься снизить вредное воздействие углекислого газа благодаря высаженным деревьям? Или мечтаешь заняться ручным трудом? Чего тебе хочется — запаха земли?
Я задумываюсь о том, что все чаще мне приходится сталкиваться в литературе с оборотами, которые еще несколько лет назад были не в ходу, а теперь такие выражения — угрызения совести из-за климата и снизить вредное воздействие углекислого газа — встретились мне в «Следах сажи», стихотворной рукописи молодой поэтессы, которую я недавно правила.
Бетти делает глоток чая и продолжает тему:
— Папа говорит, что ты работаешь над собой.
— Да? Так и говорит?
— А успехи какие?
Сложно понять, в каком направлении продвигается наша беседа.
— Даже не знаю.
— Да, не знаешь.
Некоторое время она молчит.
— А ты собираешься переехать туда?
— Нет, об этом я не думала. У меня ведь здесь студенты.
Я перевожу разговор в другое русло
