только мне, – отвечаю я ему с такой же улыбкой.
– Да, Сиа всех пытается припереть к стенке. И все же она по-особенному влияет на людей. Она самый бескорыстный человек, которого я когда-либо знал, и в ней есть невероятная нежность, которую она прячет даже от самой себя. Она боится бросить вызов правилам этого мира, который всегда причинял ей боль.
Улыбаясь, я провожу пальцами по мягкой щеке Сии. Я никогда не замечал, какие у нее нежные черты лица – обычно они искажены саркастичной усмешкой. Но когда она спит, она похожа на ребенка.
– Видишь эти стикеры над изголовьем кровати? – Том показывает пальцем на стену.
– Это напоминания?
– Не совсем. Она записывает все, что боится забыть: у нее начались провалы в памяти… мы дошли до точки невозврата.
«Я прохожу стажировку в Big World News».
«На тумбочке лежит книга со сказками».
«Мелисса придет сегодня днем, чтобы поговорить».
«Том хороший. Он папин рыцарь».
«Папа был королем».
«Папа умер. Его убила мама».
«Мама пыталась убить и меня».
«Мама ведьма».
– И давно? – Я стараюсь говорить спокойно, хотя при виде этих листочков у меня сердце обливается кровью.
– Примерно месяц. Она забывает мелкие детали, пока ничего серьезного. Но она очень боится, что ее сознание распадется.
Тому кто-то звонит, и ему приходится выйти из комнаты, чтобы ответить.
Я продолжаю разглядывать желтые квадратики над кроватью. Мне больно принять факт, что ее сознание распадается на части. Я решаю запечатлеть в памяти каждую строчку, каждое слово.
Я хочу сохранить каждую крошку воспоминаний, потерянных Сией, внутри себя.
– Я не позволю тебе исчезнуть. И если ты потеряешь память, я буду помнить вместо тебя. Обещаю тебе, Сиа.
Я провожу весь день, читая эти заметки. Некоторые из них о важных вещах, другие в ее стиле: например, она подробно описала, как надо отомстить каким-то людям, которые плохо с ней поступили.
Я перестаю улыбаться, заметив совсем другой стикер.
Голубой.
«Ешь, а не проклинай, ведьма-гурман».
Глава 31
Вы когда-нибудь пробовали говорить с собственным страхом?
Если да, вы должны знать, что ему тоже снятся кошмары. Однако его никто не утешает. Никто с ним не говорит. Никто его не слушает.
Кажется, само собой, что он не чувствует боли и не страдает. Если бы мы знали, что страх и сам боится, мы, возможно, думали бы о нем совсем по-другому.
Страх и сам боится
Дерек
Я сразу узнаю Белую Розу. Она сидит на постели с зеркалом в руке, расчесывает волосы и напевает печальную мелодию.
– Ты еще здесь, ледяной принц? Какой ты терпеливый. Ты ее еще не бросил?
Я смотрю на нее с порога комнаты: она совсем не похожа на Сию. Они делят одно тело на двоих, но питают его разным светом.
– Ну? Так и будешь там торчать?
В глазах незнакомое мне выражение, уголки губ опущены, сидит в напряженной, агрессивной позе. Она зачесывает назад волосы, стирая все следы предыдущей личности.
– Это я тебя разбудил? Я пошел на кухню, чтобы налить еще воды. – Я ставлю миску на тумбочку, потом трогаю ладонью ее лоб. Врач был прав, жар спал.
Я провожу рукой к ее щеке, от чего она вздрагивает.
– Том уехал, вернется через пару часов. Ты должна отдыхать.
Она не слушает: сосредоточилась на прикосновении моих пальцев. Кажется, она напугана, поэтому я быстро отдергиваю руку.
– Извини, – бормочу я.
У нее такая же внешность, как у Сии, но больше ничего общего. Для нее все новое, другое, непривычное. Сейчас я для нее незнакомец, которого она вынуждена терпеть. И ничего больше.
– Почему ты рядом с ней? Принцы так не делают, – говорит она.
Даже ее голос другой – резкий и колючий. Он словно царапает воздух.
– Почему мне нельзя быть рядом?
– Она тебе не сказала? – с улыбкой шепчет она. – В конце один из вас умрет.
– Так написано в сказках? – Я сажусь в кресло рядом с кроватью и смотрю на ее отражение в зеркале, которое она все еще держит в руке.
Том объяснил мне очень важную вещь: если Белая Роза возьмет верх, нужно следить, чтобы она себе не навредила. Я помню, что случилось в прошлый раз: порезы, кровь и боль, которые Сиа не ощущала, потому что не чувствовала собственное тело.
– «Проклятие ведьм – убить королевских особ, а если этого не случится, жестоким проклятием королевских особ будет – уничтожить ведьм».
Она произносит эту фразу так, словно это закон природы, который никто не в силах изменить, как бы ни старался.
– Один из вас двоих умрет, но если мои прогнозы верны… то выживешь ты.
– Никто из нас не умрет.
– Это тело уже мертво, оно очень быстро погибает. Она думает, что просто свернула не на ту улицу по дороге домой, но на самом деле она забыла адрес. И это не первый случай… их уже было довольно много, но пока ей удается вовремя их скрыть. Я все знаю, у меня есть доступ ко всем ее воспоминаниям. Я знаю, что внутри она умирает, знаю, что у нее нет выхода.
Я не видел этого.
Совсем.
Я никогда не замечал, насколько она потерянна, одинока, напугана. Я никогда не придавал значения деталям и сигналам, которым она неосознанно позволяла проявляться.
– А ты здесь следишь за мной, чтобы я не причинила ей вреда, – заключает она, кладет расческу на тумбочку и встает.
Она медленно идет ко мне: равнодушное бледное лицо, волосы тщательно зачесаны назад, ни дикого взгляда, ни озорного смеха… никаких следов Сии. Она смотрит на меня насмешливо и почти с отвращением.
– Наслаждайся зрелищем, принц, – эти слова звучат как ледяное предупреждение.
И внезапно она кладет руки на горло и сильно сжимает его. Жестоко, без страха, без колебаний. Она захлебывается собственной болью, но не убирает руки.
Я подбегаю к ней, хватаю за запястья и пытаюсь убрать их от горла, но она сопротивляется. Я никак не могу освободить ее, помочь ей. Ее лицо бледнеет, ноги подгибаются.
– Прекрати!
Я изо всех пытаюсь разжать ее руки, и с большим трудом мне это наконец удается. Она кашляет, пытаясь отдышаться, лоб мокрый от пота. Я обхватываю ее за талию и помогаю дойти до кровати и лечь. Ее кожа горит, снова поднимается температура.
– Зачем ты это делаешь? – шепчу я.
У нее истощенное, измученное лицо. Я держу ее руки, крепко обхватив запястья.
Она медленно открывает глаза, пытается пошевелить руками, но понимает, что я держу их крепко. Я
