у вас, мамочка, – сказала утомлённая акушерка с тёмными пушком над верхней губой, – сегодня у всех девочки, а у вас мальчик. Будет из кого невесту выбрать.
Подняв руку, Аня коснулась мокрых волосиков на головёнке сына и обессиленно заплакала от счастья.
Нет. Она не утонет. Не имеет права утонуть и обездолить сына и папу. Она выживет. И Нонне Максимовне не даст погибнуть. Надо только собраться с силами, сконцентрироваться и бороться. Гул реки нарастал, превращаясь в стену звуков, забивающих уши. Глаза уже видели границу водного переката. Вблизи неё поток стихал, равномерно распределяясь по каменному порогу, и резко уходил вниз в страшную неизвестность.
Аня перекрестилась, увидев, что Нонна Максимовна делает то же самое, и, взяв её за руку, крикнула в самое ухо:
– Не бойтесь, держитесь за меня!
Последним словом она захлебнулась в воздухе и договорить не успела, потому что получила сильный удар в спину, с головой ушла под воду и тут же вынырнула наружу, на остатках сознания ухватив правой рукой воротник надувного жилета Нонны Максимовны.
Секундная темнота, вклинившаяся в мозг, перекинула Аню в иную реальность, мрачную, тёмную, леденящую ужасом и туманными видениями, принимавшими очертания ощерившихся пастей неизвестных чудовищ. Монстры кишели вокруг неё, тянули к ней лапы, требовали подчинения, как огромные воронки, всасывая в себя силы. Противостоять им было не в человеческой власти, и невероятным усилием воли Аня мысленно воззвала:
– Господи, помоги! Господи, защити!
Словно в ответ на мольбу, чёрное пространство заполнил свет, сначала бледный, неяркий, как утренняя заря над полем битвы. Разгораясь, он дарил тепло, радость, силы, огнём пробегая по жилам и мускулам, уставшим бороться.
Несколько секунд река вращала их на одном месте, обрушивая на голову новые потоки воды.
Выгрести из круговерти не удавалось, а живую ношу в виде Нонны Максимовны тянуло в сторону, вырывая резиновую ткань жилета из крепко зажатого кулака.
Водяная воронка затянула Аню с Нонной Максимовной вниз, опутав ноги, и толчком отнесла в сторону, выбросив на мелководье. Они лежали на спине и, как рыбы, заглатывали ртом воздух, ещё не осознавая, что кошмар позади. Рядом на песке валялись обломки лодки и изорванный в клочья рюкзачок Нонны Максимовны.
Непостижимым образом Аня внезапно увидела себя со стороны, как бы сверху, и осязаемо поняла, что это не она, а совсем другая женщина. Этой женщине принадлежали её, Анины, руки, ноги, голова. У неё были Анины волосы, глаза и губы, но душа, вложенная в знакомое тело, совершенно преобразилась.
Ей не было дела до мелких жизненных дрязг и ложных чувств, она тянулась ввысь, к Богу, мечтая до краёв наполниться чудным светом, дарованным свыше. Жизнь стучалась в виски пульсирующей болью, и от этой боли по телу растекалась радость бытия, заполняя собой всё внутри.
Над головой в чёрном ореоле переливался солнечный круг, в лицо дул ветер, смешанный с брызгами, и никакого значения не имело то, что меньше суток назад она столкнулась с бандитами, что у неё пытались отобрать квартиру, а подруга Жанна оказалась предательницей. Поднявшись на четвереньки, Аня потрясла головой, прогоняя дурноту. Встать на ноги она не могла, чувствуя сильную слабость:
– Живы, слава тебе, Господи!
– Живы, – раздался слабый голосок Нонны Максимовны, и Аня вздохнула с облегчением.
* * *
До отказа выкручивая ручку газа старенького мотоцикла «Урал», трелёвщик Лёха Калинин гнал по дороге в Олунец.
Сказать, что он ошалел от ужаса, – значило, ничего не сказать: он полностью ополоумел. И ведь, главное, предупреждала мать:
– Не глуши ты, Лёха, пиво по утрам. Когда придёшь с работы, ляжешь перед телевизором, тогда и расслабляйся.
Так ведь нет! Не послушал умного слова, дубина стоеросовая, вот теперь и расхлёбывай. Того и гляди, в больничку положат, а там, считай, кончена молодая жизнь. Буду сидеть на лавке в пижаме в цветочек и таблетки горстями жевать.
Мотоцикл с коляской резво подпрыгивал на ухабах, а свежеотсыпанная грунтовка остро плевалась в лицо мелкими камешками, но Лёха их не замечал и остановился только тогда, когда в лоб увесисто шлёпнуло шишкой с сосны.
Взглянув на местность, он понял, что от проклятого места у порогов ухитрился отъехать довольно далеко и теперь можно перевести дыхание и опомниться. Он с отвращением достал из загашника банку пива, открыл её и трясущейся рукой вылил на землю, успев заметить, как с придорожного листа в канаву прыснул длинноногий кузнечик.
Истребив бесовское зелье, Лёха некоторое время сидел сгорбившись, переваривая случившееся.
Кому сказать – не поверят! Только что он видел самую настоящую русалку! Мокрая до нитки, русоволосая девушка в старинном сарафане голубого цвета стояла на обочине дороги и тянула к нему бледные руки.
Бывший десантник Псковской дивизии сержант Калинин почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы. Заглушая шум мотоцикла, он взревел: «Мама!» и, не останавливаясь, попылил вперёд. Опомнился только через пять километров. Может, утопленница сзади стоит, за ним бежала? А может, её и не было вовсе, а всё – мираж, обман зрения, белая горячка? Может, зря он перепугался не по-детски?
Лёха опасливо скосил глаз под сосну и устало вытер пот со лба: русалки поблизости не наблюдалось. Его ещё потряхивало от возбуждения, но мысли уже потекли спокойнее, рассудительнее.
На всякий случай три раза перекрестившись, Лёха дал Господу крепкое десантное слово с этого дня завязать с выпивкой. А поскольку в Бога он верил не меньше, чем в родного комбата, для которого нет препятствий, решил для проверки вернуться на старое место и провести разведку боем. Утопленница стояла на старом же месте. Только голубой сарафан уже пообсох на свежем ветерке, а босые ноги покрылись серой пылью с обочины. Припомнив, что крестик под рубахой надет, а значит, за здорово живёшь нечисть его не одолеет, Лёха резко затормозил, но мотоцикл глушить не стал, готовый в любую минуту дать дёру.
– Пожалуйста, помогите, мне больше некого просить, – голос русалки звучал вполне поземному.
Девушка выглядела живой и тёплой, крепко стоящей на ногах возле пробивающихся порослей ольшаника. Поскольку Лёха отвечать не спешил, русалка заторопилась с объяснением, явно боясь, что он снова уедет:
– Вы не подумайте плохого. Я понимаю, что выгляжу странно, но мы с подругой туристки, попали в стремнину, и наша лодка разбилась на порогах.
Вздохнув, Лёха снял ногу с педали и сурово спросил:
– А подруга где?
Туристка жестом указала на спуск к порогу:
– Там, внизу у реки. Она не может идти сама. Пожалуйста, не откажите в помощи. Довезите до ближайшего населённого пункта. Я же вижу, что вы добрый человек.
На
