по сладости с Арбузихой. Жаль, в куче обычно попадаются арбузы. Бабушка Венера ела Арбузиху с хлебом. Утверждала, что нет ничего вкуснее этого.
Я помню, что только у бабушки Венеры на прилавке, у единственной на базаре, лежала тканевая скатерть. Не клеенка, как у многих, и не просто деревянный настил. А именно тканевая скатерть. Не белая, а бежевая. Бабушка Венера стирала ее каждый вечер, вывешивала во дворе, чтобы утром положить уже чистую. Иногда эту скатерть стирала я, замывая пятна.
– Зачем вы такую скатерть кладете? – спросила я как-то.
– Мне нравится. Так мне приятно, – пожала плечами бабушка Венера.
Только спустя очень много лет я ее поняла. Хозяйке должно нравиться, должно быть приятно. Неважно, где находится стол – дом это или прилавок на базаре. Бабушка Венера проводила там каждый день, и ей хотелось, чтобы глаз радовался. Поэтому она всегда стелила свою любимую скатерть. Не для покупателей, которых эта скатерть, безусловно, подкупала и они стремились именно к прилавку бабушки Венеры, а для себя. Ей хотелось облокачиваться не на деревяшки, не на клеенку, а на настоящую скатерть. Свежевыстиранную, всегда идеально чистую.
Именно поэтому бабушка Венера закатывала литровые банки – не из-за маленького погреба, а потому что ей так нравилось. Маленькие аккуратные баночки. Красиво и приятно смотреть. А покупатели всегда выбирают глазами. Бабушка Венера была та еще эстетка. От меня она требовала всегда приходить на базар в чистом сарафане. И не дай бог заметит пятно – отправит домой переодеваться.
А уж за чистотой рук и ногтей следила, будто я не на базар пришла, а в больницу. У самой бабушки Венеры были удивительно молодые и красивые руки. Тонкие длинные пальцы, нежная кожа. Хотя почти у всех женщин в селе на ладонях были мозоли – поноси из колодца воду ведрами, – у бабушки Венеры они оставались нежными и бархатными. Этот рецепт я узнала. В кремы бабушка Венера не верила, а в обычное подсолнечное масло, домашнее – очень даже. Она наливала немного масла на ладонь и растирала – руки, обязательно локти. Как некоторые мужчины иногда наливали араку – домашний аналог водки – на ладонь перед едой, чтобы продезинфицировать, так бабушка Венера наливала на ладонь масло. Бабушкины рецепты? Да, они самые. Арака – прародитель нынешних антисептиков, а масло – еще никто ничего лучшего не изобрел.
Почему Венеру называли бабушкой? Ей было немного за пятьдесят. Да, она была седая, уставшая, ходила в старом, но идеально чистом платье по фигуре. Когда бы я к ней ни пришла, не видела ее в домашнем халате, надетом на ночнушку. Бабушка Венера носила белье и комбинации. Это я точно знаю. Моя мама привозила ей из Москвы несколько комплектов. Многие женщины в возрасте уже не носили лифчики. Груди покойно лежали на животах. А бабушка Венера без белья бы на огород не вышла. Халаты? В ее гардеробе их попросту не было. Неидеальной была обувь. Бабушка Венера везде и всегда ходила в домашних мягких тапочках – она страдала варикозом. Вздутые вены, похожие на змей или ужиков, ползли по ногам. Ей было тяжело стоять, тяжело ходить. Однажды я увидела бабушку Венеру в комбинации. Она сидела на кровати, положив идеальные, молодые, невероятно красивые руки на ноги. И это зрелище меня потрясло. Будто вся красота осталась в руках, а ноги приняли все болезни и весь возраст. Они, изрытые венами, будто кричали о том, что время никому не подвластно.
– Покупатели моих ног не видят, – тихо сказала бабушка Венера, заметив мой взгляд. – К счастью. Иначе бы ничего не купили. Люди покупают красоту. Им нравится смотреть на красивое. Никому не хочется смотреть на уродство. Люди такого сторонятся, не желают видеть. Так что, детка, ухаживай за руками. Я сама не хочу смотреть на свои ноги.
Сейчас можно сделать операцию, убрать варикоз, а в те годы это было невозможно. Не в селе. Даже не в городе.
Бабушка Венера не была такой пожилой, как бабушка Белла, которой было уже точно за семьдесят, а то и за восемьдесят. Хотя мы, дети, считали, что бабушке Белле уже точно сто лет. Но к Венере тоже все обращались бабушка, а не тетя. Просто по имени никто никого не называл, обязательно следовало дополнительное указание – тетя, бабушка. А вот, например, Артура, того самого, который потом умер, свалившись со столба, называли только Артурчиком. Будто он не вырос, а остался немного недоразвитым подростком. Он и вправду не внушал доверия и вечно влипал в истории. Тетю Лалу мы называли тетей, а пожилые, как говорили в селе – «взрослые», женщины называли Лалочкой. Она была заботливой, всегда сама приносила то, что появлялось в магазинчике. Бесконечно любила детей и животных. Всегда помогала донести продукты бабушке Венере. И это не звучало так пренебрежительно, как «Артурчик». А нежно и трепетно – «Лалочка». Или был Слепой Толик с Зойкой. Так все и говорили: «Идет Слепой Толик с Зойкой»; «Давно Слепой Толик с Зойкой не появлялись». Дело в том, что Толик и вправду был слепым и повсюду ходил со своей козой Зойкой. Она была вроде собаки-поводыря, только козой. У Зойки на шее висел колокольчик, а к подобию ошейника – на самом деле просто веревке – была привязана еще одна, длинная. Слепой Толик шел, держась за веревку и ориентируясь на тихо позвякивающий колокольчик. Зойка была умной козой. Шла медленно, старательно обходя ямы. Она не бежала пастись на луг, а шла на базар, где для нее всегда находились и свежая трава, и морковка, и яблоки.
Все на базаре переживали – Слепой Толик был еще достаточно молодым мужчиной, а Зойка уже старой козой. И что будет с Толиком, если он вдруг лишится своего поводыря? Как найти Зойке замену? Другой такой козы нет и вряд ли можно обучить. Зойка к Слепому Толику относилась как к собственному козленку. Кажется, за человека его не считала. Заботилась, нежно подталкивая рогами в нужную сторону. Бегала, чтобы колокольчик звенел чаще и звонче, чувствуя опасность – машину, например, или мотоцикл. И уводила Слепого Толика с дороги.
Кулек. На базаре говорили «кулек», не «пакет». То, что свернуто из газеты, бумаги, – кулек. Я иногда до сих пор так говорю. Вырывается на подсознательном уровне. Меня никто из близких не понимает.
Пирожки с повидлом. Тетя Лала пекла их сама. Я съедала сразу два, остальные относила бабушке – тетя Лала приносила большой кулек, пропитавшийся маслом. Да и все покупатели, если
