убил его. Она просто медленно опустила руки в ящик, аккуратно взяла животное и положила его на подстилку. Куница выглядела совершенно безжизненной.
Нед стискивал зубы, посасывал язык. Он видел заторможенность зверя, видел, как потемнела его рана. Как слабо он дышит.
Ветеринарша приподняла раненую лапу. Куница не спала, но даже не пошевелилась, чтобы укусить или как-то иначе остановить человека. Женщина осмотрела окровавленный мех, оголенную плоть.
– Ты сильно ей навредил.
Из кожаной сумки на скамейке она достала маленький нож. Нед запаниковал, снова ощутил тошноту. Но ветеринарша воспользовалась ножом только для того, чтобы отодвинуть мех и получше рассмотреть рану. Она оценивала серьезность повреждения, иногда так близко склоняясь к ране, что касалась носом меха и коросты. Закончив с лапой, она твердой рукой взяла куницу за загривок, всмотрелась ей в глаза, заглянула в маленькие уши. Потом убрала нож в сумку и приложила палец к шее животного, нащупывая пульс.
Зверек ни на что не реагировал. Нед только чувствовал на себе взгляд его темных глаз.
– Чем ты его кормил?
– Крольчатиной.
– Кролики что, подъедают яблоки твоего старика? Откуда у вас там кролики?
Нед покраснел.
– Я продаю шкурки. В армии из них делают шляпы.
– Много поймал?
– Много.
– И одну безобидную тигровую кошечку.
Тон, каким она это сказала, не подразумевал ответа. Через минуту она попросила Неда намочить тряпку под краном в огороде. Когда он вернулся, рука ветеринарши по-прежнему лежала на шее куницы, но при этом на верстаке откуда-то появился рулон марли. Он протянул тряпку, и женщина принялась протирать рану, постепенно отрывая присохшую корку. Куница извивалась, но выбраться из-под твердой руки у нее не хватало сил.
– Так, значит, ты зарабатываешь деньги.
– Как будто бы да.
– И, я так понимаю, ты готов расплатиться со мной за то, что я сделаю для этой куницы?
– И за лечение кобылы моей сестры тоже. За все.
Женщина повернулась и бесстрастно взглянула ему в глаза.
– Может быть, Нед Уэст. Может быть. – Рука на спине сумчатой куницы оставалась неподвижной. – Но ты же продаешь шкурки не для того, чтобы оплачивать лечение лошади, которая всего-навсего захромала.
Она стала промакивать тканью, смоченной йодом, рану животного, и на этот раз йода потребовалось гораздо меньше, чем для лошадиного копыта. Антисептик сильно жег рану, куница начала вырываться. Она выворачивала шею, пытаясь ухватить женщину за руку, но никак не могла дотянуться. Изо рта у нее вырвалось злобное шипение. Когда ветеринарша начала массировать лапу, придавливая оторванную плоть к оголившейся кости, шипение превратилось в визг, какого Нед еще не слышал от куницы. Казалось невозможным, что такое изящное и красивое существо может так пронзительно кричать.
Нед почувствовал, как дрожат пальцы, лицо, бедра. Он отвернулся, всматриваясь в густую листву растений.
Когда крики прекратились, он оглянулся на верстак. Куница лежала без движения, ветеринарша обматывала раненую лапу марлей. Сделав три оборота, она завязала марлю узлом. Животное дрожало. Убедившись, что оно не собирается сбегать, женщина повернулась к Неду.
– На что ты копишь?
Нед наблюдал за дрожащей куницей.
– Простите?
– Деньги, которые собираешься мне заплатить. Что ты хотел с ними сделать?
– Просто копил.
– Странно это все. Приходишь сюда, просишь об одолжении. Врешь.
Нед смотрел на нее в упор.
– Я же сказал, что заплачу.
– Я не об этом спрашивала.
– Отцу собирался отдать. Помочь ему.
– Я знаю твоего старика. Он твоих денег не возьмет.
– Почему вам есть до этого дело?
– А почему ты лжешь?
– Я хочу лодку.
Ветеринарша улыбнулась, но в ее улыбке сквозила грусть. А может быть, в ней мелькнула тень понимания.
– Разумеется.
У Неда в голове роились мысли. Как просто все произошло: немного настойчивости – и он уже готов выдать свой секрет. Он ругал себя. Внутри все тряслось и булькало: и в горле, и во внутренних органах, и в крови. Он не мог поверить, о чем только что рассказал ветеринарше, не мог признаться себе в этом шаге. Он перебирал пальцами в кармане принесенные монеты.
– Сколько с меня?
Женщина продолжала улыбаться.
– Мне твои кроличьи деньги не нужны, дружок. Можешь расплатиться ручным трудом.
Нед оглянулся по сторонам. Осмотрел ее инструменты, хранящиеся под навесом.
– Я даже лошадь подковать не могу.
– Помощники мне не требуются. – Она указала рукой на огород. – Меня кролики изводят. Что бы ни посадила, все побеги дочиста сгрызают. Не знаю, как от них избавиться. Капканов у меня нет, впрочем, как и желания вставать до рассвета и отстреливать кроликов из ружья. – Продолжая придерживать куницу одной рукой, ветеринарша показала другой рукой на забор у дальней границы огорода. – Приходи и избавь меня от полусотни грызунов или около того. Так и рассчитаешься за кобылу и эту подругу.
Ее хитрость успокоила Неда.
– Я могу оставить себе шкурки?
– Мне они без надобности. Хочешь, купи себе лодку. Хоть целый флот. Главное – мой урожай.
Улыбка еще ненадолго задержалась на ее лице, но потом исчезла, стоило ей снова перевести взгляд на перебинтованного зверя на верстаке. Она указала подбородком на ящик. Нед взял его, вытряхнул солому и экскременты. Ветеринарша подняла дрожащую куницу и опустила на дно ящика. Нед накрыл его крышкой. Женщина положила руку сверху.
– Если получится, корми ее утиными яйцами. Ты сам поймешь, когда ее можно будет выпустить. Она оживет и начнет кусать тебя за пальцы.
Ветеринарша размяла руки и вышла на свет из-под навеса. Нед поднял ящик и последовал за ней.
– Спасибо вам.
Она едва заметно кивнула.
– Лошади требуется отдых. Оставь ее у меня. Я дам тебе знать, когда ее можно будет забрать в конюшню. – Она подошла к кобыле, оглядела ее шею. – Хорошо, что братьев нет дома, они бы отправили ее на скотобойню.
* * *
Нед вернулся в Лимберлост около полудня. Погода была жаркой, но не удушливой. Перед ним ровными рядами, как по линейке, стояли яблони, их упругие ветви клонились к земле под тяжестью молодого урожая. На душе у Неда было легко и хорошо. Он убедил себя, что случайное признание ничего не меняет, потому что ветеринарша с ее отшельническим образом жизни все равно никому не скажет. Мечты о лодке останутся его тайной. К тому же у него появляется новая делянка для ловли кроликов, разжиревших на огородной пище, лоснящихся и толстых. И куница будет жить, и кобыла тоже, и все это благодаря ему одному. Он и только он все исправил.
Когда он принес ящик обратно в сарай, от тяжести ломило руки. Прежде чем уйти, Нед заглянул под крышку. Куница спала. Дыхание казалось мерным, и Нед убедил себя, что ей не больно,
