что она тихо и мирно отдыхает после болезненной ветеринарной процедуры. Он задумался, где будет добывать утиные яйца, а потом вышел из сарая и направился к дому.
Там он увидел Мэгги. Она склонилась над листком бумаги в прихожей. Ему захотелось рассказать сестре, что он сделал. Захотелось, чтобы на лице ее сначала отразилось изумление, а потом оно озарилось радостью. Захотелось услышать похвалу Мэгги. Но, сделав еще несколько шагов, он заметил, как она сосредоточена на бумаге у себя в руках.
– Что это?
Мэгги взглянула на Неда и тут же снова опустила глаза на листок.
– Письмо.
– От кого?
– Не твое дело, – быстро ответила она и сложила письмо. – От друга. Он сейчас на севере. На дальнем севере, дальше просто некуда. Он служит на корабле, который охраняет морские подходы к России. Там так холодно, что каждую ночь к бортам примерзает лед. Огромные льдины. Трудно представить, что лед – это нечто тяжелое, правда? Но эти глыбы замедляют ход корабля. И они очень опасны, у судна смещается центр тяжести, понимаешь? Поэтому каждое утро, едва проснувшись, он берет огромную кувалду и начинает откалывать от металлического борта гигантские глыбы льда. Холод стоит такой, что он не чувствует собственного лица, но колотит и колотит без остановки, и лед, острый как стекло, разбивается о палубу на мелкие осколки. Он говорит, что потом не может понять, от чего так онемели пальцы: от холода или от кувалды, гудящей у него в руках. И так каждое утро. Они стоят в Мурманске. Только представь себе. Мурманск.
Она повернула голову к Неду, но он чувствовал, что Мэгги смотрит не на него, а куда-то еще. Он не знал, что сказать. Хотел спросить имя этого друга, спросить, как они познакомились, но эти вопросы казались неуместными и бесцеремонными. Нед крутил в голове слово «Мурманск».
Мэгги указала на столик рядом с дверным проемом:
– Для тебя тоже кое-что есть.
– Что?
– Письмо.
На столике посреди ключей, ножей и пыли лежал конверт. Нед взял его в руки и сразу догадался, что это военная корреспонденция. Воздух в прихожей словно сгустился. Нед надорвал конверт. Он забыл о сестре, о кобыле, обо всем, что случилось утром. Он развернул письмо в доме, но тут же вынес его на полуденный свет.
Нед,
можешь перестать поливать слезами наш яблоневый сад. Я жив и здоров. В военных действиях мы пока не участвуем. Я еще ни разу не выстрелил из винтовки, разве что по птицам. Стреляю я лучше всех на Тихоокеанском флоте, хотя девчонок тут нет, так что лишь зря трачу пули.
Мне нельзя рассказывать, где мы дислоцируемся, на случай если письмо перехватят. Но здесь жарко, вокруг сплошной океан. Еду, которой нас тут кормят, дома вряд ли посчитали бы съедобной. Иногда включаются сирены противовоздушной обороны, но до сих пор это была только ложная тревога. За много месяцев ни одной атаки. Я много чего себе представлял, но уж точно не думал, что будет так скучно. Хотя мне удалось познакомиться с классными парнями, это да.
Все говорят, война идет к концу. Скорее всего, тебя не призовут. Тебе, как обычно, везет. А еще маловероятно, что я увижу настоящую войну. Но ты все равно всем рассказывай, какой я отважный герой.
Билл писал? Последнее, что я слышал, это что его распределили куда-то дальше от Сингапура, но это было давно. Хорошо, что он почти такой же меткий стрелок, как я. Сомневаюсь, что он сможет очаровать врага, заставив его сдаться.
Будь добр к отцу и, если она в Лимберлосте, слушай, что тебе говорит Мэгги. Я вот никогда не слушал, а, кажется, надо было бы.
Тоби
8
Мог ли тоби отдать ему свою куртку той ночью посреди устья реки? Даже несмотря на то, что сидел в другом конце лодки? Нед задавался этим вопросом, стоя у бушующего водопада через много лет после того, как получил от брата то письмо.
Шестью месяцами ранее Нед вернулся с материка, где два года проработал на крупных скотоводческих и овцеводческих фермах. Вскоре после возвращения он поехал на день рождения своего троюродного брата на ферму в трех долинах от Лимберлоста. Река в той долине была узкой и извилистой, она питалась водами с высокогорных регионов. Темный поток разбух после зимних дождей, достаточно предсказуемых и позволявших заниматься в этих краях молочным животноводством, которое определяло экономику региона. Тут не было плодовых садов. Не было деревьев, разве что одинокие эвкалипты, которые сохраняли для того, чтобы скоту было где укрыться от солнца. Молочные фермы делили между собой каждый сантиметр равнины, граничившей с возвышенностью, где начинались пригодные для пахоты земли. Везде, насколько хватало глаз, пейзаж испещряли фигурки пятнистых коров.
Нед ожидал выпивки и речей, ощущения близости, семейного воссоединения. Но у остальных приглашенных были другие представления о празднике. Стояла осень, земля еще не пропиталась влагой, и молодыми мужчинами, пришедшими на вечеринку, овладело настойчивое желание что-нибудь поджечь. Сначала они решили развести костер, потом сговорились устроить соревнование, чей костер выше, поделившись на две команды. Но в конце концов победил третий план. Помимо острого желания разжечь огонь, все испытывали голод. Троюродный брат Неда совсем недавно провел два года на молочных фермах новозеландского региона Уайкато, где научился готовить мясо в земляной яме. «Вот что мы сейчас сделаем!» – кричал он, размахивая лопатой и расплескивая пиво из кружки, зажатой в другой руке.
После долгой дороги Нед ощущал бодрость. Его разум был ясен и трезв, в отличие от окружавших его мужчин, которые быстро и энергично напивались. Он следил за их действиями, прихлебывая прохладное пиво из первой бутылки. Все с готовностью выполняли громогласные указания его троюродного брата. Четверо из гостей раздобыли лопаты и начали сдирать дерн, а затем принялись выкапывать в черном плодородном слое прямоугольное углубление размером с детский гроб. Другие, пошатываясь, отправились к сараю и вышли оттуда с колодой для рубки мяса, топором и охапками дров. Они по очереди вгоняли острие топора в куски зеленоватой эвкалиптовой древесины. Ничто не мешало ни тем, ни другим напиваться, и мужчины делали это неуклонно, между ударами лопаты и топора.
Еще одна компания пошла к реке за камнями, по-видимому, жизненно необходимыми для приготовления мяса. Нед провожал их взглядом. Он хотел присоединиться к ним. Хотел поближе познакомиться со здешней рекой, ощутить ее резкие повороты, ее илистые берега. Но внезапно из шумной толпы появилась она. И направилась прямо
