попах, пока еще недостойных ценного меха.
Мы с Ленкой были рослыми, хорошо откормленными девахами. На узком тротуаре обогнать нас, двух боярынь Морозовых, было решительно невозможно. За это нас ласково материли спешащие по делам горожане.
К концу школы кролики на шубе благополучно издохли во второй раз за свое бренное существование. А мной было принято волевое решение валить из этой холмистой глуши в столицу.
Больше в моей жизни шубы не было. Были дубленки, насмерть засаливающиеся к концу сезона, вечные, как Рим, шерстяные пальто и, слава прогрессу, легкие и теплые мембранные куртки.
– Глупенькая, – свысока говорила мне, двадцатилетней, мама. – Шуба – это красиво и женственно. Это статус! Вот вырастешь – обязательно захочешь шубу. А закончишь институт – мы с папой купим тебе норку. И не надо глаза закатывать, когда с тобой мать разговаривает!
Сейчас мне сорок, и до недавнего времени я была за себя спокойна. Я живу в свободной от шуб стране, где зимой обычно +15 по Цельсию. Никогда не выхожу из дома без санскрина и солнечных очков. Натуральный мех вижу только на кошках. Но на днях меня догнала коллективная память всех советских женщин и подло ударила в спину. А может, мамино проклятие наконец сбылось. Листая социальные сети, я увидела Ее и взалкала. Прекрасную, целомудренно искусственную шубку модного розово-пудрового цвета.
В принципе, если ходить гулять только по ночам, когда температура спадает аж до 10 градусов, то вспотеешь совсем не сильно. И ничего, что я ложусь в 22:00. Ради красоты можно и потерпеть, как мама завещала. А еще ж в наших краях бывают штормы! Так и вижу эту картину: я, бушующая стихия и розовая шуба, развевающаяся на 9-балльном ветру, как знамя вечной женственности… В общем, есть о чем подумать!
Ах да, еще у меня в детстве был отличный кожаный папин дипломат. Очень подходил к дурацким очкам и осточертевшей музыкалке. Но это уже совсем другая история.
Иосиф и мальтийская глушь
Мой мальтийский друг Иосиф когда-то давно привез из далекого Ленинграда самое ценное – советский диплом, любимую женщину, самовар и страсть ко всему русскому.
Эта симпатия оказалась настолько огромной, что даже спустя десятилетия мне, русской эмигрантке, достался кусок размером со станцию «Мир».
С Иосифом мы гуляем по пыльным блошиным рынкам, пьем кофе в забегаловках для местных, бродим по мальтийским полям и буеракам, предаваясь светской беседе. Думаю, наши семьи дружно перекрестились, когда мы с Иосифом нашли друг друга и перестали таскать домочадцев по вышеперечисленным увлекательным местам.
– Жанна, – говорит мне при очередной встрече мой мальтийский друг на своем чистейшем русском, – а не желаете ли осмотреть останки Римской империи в лице одной любопытной виллы?
Я опрометчиво желаю, хотя на мне легкие сандалии, шифоновое платье цвета припыленной фуксии и соломенная шляпка. В таком виде хорошо пить просекко, сидя на набережной и завидуя круизным яхтам.
Но сначала мы идем по камням в гору, потом – катимся вместе с камнями с горы. Дорога из булыжника, помнящая римских аристократов, теперь знает немного русской ненормативной лексики.
Вилла, вернее, то, что от нее осталось за тысячу лет, стоит на склоне холма и имеет отличный вид на море вдали.
Удачная планировка (мечта любого риелтора), остатки роскошной мозаики на полу, вполне себе сохранившиеся бани и намек на теплый пол. В таком месте можно легко проморгать закат империи.
Хорошенько перемыв косточки давно умерших патрициев, а также обсудив, как же некоторые люди умели (-ют) хорошо жить, мы решаем вернуться к цивилизации, но иным путем, благо на карте телефона он выглядит вполне близким и удобным.
Между тем сентябрьское мальтийское солнце над нашими головами занимается своим любимым обыденным делом – выжигает все живое к чертям собачьим. И хотя ноги в открытых сандалиях чувствуют каждую колючку, ощутимо хочется пить, есть, припасть к живительному кондиционеру, все это не может убить дух исследователя в двух путешественниках.
В пути мы выяснили:
– Google ничего не знает о сельских мальтийских дорогах;
– душистый кэроб уже созрел, и его сладкие мягкие стручки очень вкусны;
– после поедания в непомерном количестве кэроба очень хочется пить;
– в полях до сих пор есть выкопанные римлянами глубокие хранилища для припасов, и их не видно из-за травы;
– в этих здоровенных дырах живут крысы.;
– Иосиф боится крыс;
– можно еще круче срезать путь и пойти через давно заброшенный овраг, заросший бамбуком;
– в овраге лежат трубы нефтепровода, что построили англичане после войны. Они (трубы, а не англичане) до сих пор как новенькие, между прочим.;
– если бы я была змеей, я бы однозначно жила здесь, в прохладном тростнике возле ручья;
– ой, а что это там шуршит?
Потом овраг закончился, а вместе с ним изрядно обветшавшая тропинка. Зато поле перегородил забор природного музея пещеры Ghar Dalam. Так как с этой дикой стороны персонал явно никого не ждал, то весьма хлипкий и условный штакетник венчала такая же несерьезная калиточка со шпингалетом.
Зайдя на территорию, посидев совершенно бесплатно на удобной лавочке и сунув нос в пещеру, мы стали размышлять, как быть дальше.
Музей выглядел закрытым, я предложила идти на ресепшен, покаяться охране, что заблудились, и попросить выпустить нас в цивилизацию.
Иосиф грустно вздохнул и сказал, что такое прокатит только у меня, потому как иностранка, а его однозначно запишут в дебилы, а Иосифу еще жить в этой маленькой стране.
Следующую мою блестящую идею перелезть через забор на большую дорогу он тоже отверг по причине солидного возраста и большой вероятности застрять, на радость местным видеокамерам.
Посему, отдохнув в цивилизации, мы снова вышли в выжженные мальтийским солнцем поля через несерьезную калитку со шпингалетом и устремились вдоль заборов – на сей раз из дикого кактуса, в призрачной надежде на дыру.
– Зато, Иосиф, – попыталась я ободрить изрядно уставшего товарища, – мы с вами сегодня нашли новые, прекрасные, увлекательные Глушищи!
Филолог внутри моего мальтийского друга заинтересованно вскинул голову:
– О, новое слово? Надо записать.
И весьма довольные собой, прогулкой и многообразием великого русского языка, мы вышли, наконец, к весьма потрепанной, но уж точно далекой от римской эпохи асфальтовой дороге.
Генеральная уборка
Затеяла генеральную уборку. Не то чтобы очень хотелось, но выбора не было: пыль уже подписалась на меня в социальных сетях.
Генеральная уборка – не просто плановая необходимость. Это выверенная стратегия, четкий план и, наконец, выстраданный стремительный штурм, где вместо доспехов – растянутая футболка и леггинсы, а
