выяснилось позже, Кабанов был с перепоя и мучился от сильной головной боли. «Что у тебя?» – перешел он сразу к делу. Не о погоде же говорить со школьным другом, с которым они не виделись несколько лет. Воскобойников сказал, что ему необходима помощь в одном деликатном вопросе. И лучше поговорить об этом при встрече. «Башка трещит, – раздраженно выдохнул Кабанов. Голос хриплый, злой. – Вчера надрался, как упырь… – И когда Воскобойников, представив зримо его опухшее с красными глазами лицо, решил, что разговор откладывается до другого раза, тот сказал, шмыгнув носом: – Давай повидаемся…» И предложил встретиться через час в «Пекинской утке», что на Тверской возле «Мариотт Отеля». Антон жил поблизости, в десяти минутах ходьбы. Воскобойников не рассчитывал на столь быструю встречу и был рад, что Кабанов так оперативно отреагировал на его просьбу о помощи.
Придя на встречу, он нашел Кабанова во втором зале. Антон сидел за отдельным столиком у окна, в проеме которого белесо дымился город и горели в ранних сумерках пока еще неяркие огни. На столике среди закусок независимо высилась бутылка виски «Джим Бим».
– Привет! – воскликнул Кабанов, увидев приятеля, и, поднявшись во весь рост, притянул его к себе. – Молодец, что вспомнил обо мне.
Воскобойников отметил, что Антон возмужал, стал шире в плечах, во взгляде сквозила уверенность. Над левой бровью появился небольшой шрам. В ожидании приятеля Кабанов выпил, повеселел. Голова освободилась от тисков. Голос, хрипевший с утра как несмазанная машина, стал чище, обрел привычные для слуха баритональные модуляции. Между прочим, Кабанов, владея гитарой, неплохо пел. Голос у него был приятного тембра и обладал достаточной силой. Наверное, он мог бы стать певцом и даже петь в опере, прояви он к этому определенное стремление, – но не сложилось. И все же немало девичьих сердец повелось в его сторону, когда он брал в руки гитару и начинал петь. Иному требуется затратить немало времени и душевных сил, чтобы очаровать ту, к которой тянется душа, Кабанов же спел пару песен – и вот выбранная им в жертвы уже готова идти за ним хоть на край света.
– Садись! – предложил Кабанов и, не дожидаясь, когда Воскобойников усядется, налил ему виски. – Понимаешь, – стал объяснять он свое состояние, – вчера с начальством пил… А там мимо рта не пронесешь. Пьют как лошади! Еле голову нынче от подушки отодрал… Говорю жене: застрели меня! Нет, мучайся, отвечает, может, умнее станешь. А куда умнее? Я и так умный. – Кабанов явно оправился от своей временной болезни, раз обратился к шутке. Он поднял бокал. – За Новый год!
Воскобойников поднял свой. Выпил. Поискал глазами, чем бы закусить.
– Бери все, что на тебя смотрит, – сказал Кабанов, указывая на заставленный тарелками стол.
Взгляд Воскобойникова задержался на блюде, где лежали жареные пельмени, и он положил пару штук себе в тарелку. Жуя их, сообразил, что они с креветками. Одобрил их вкус и съел еще пару.
Приятели выпили еще по одной. Заговорили о прошлом, стали вспоминать последние школьные годы, одноклассников, выясняли друг у друга, кого куда определила судьба и кого заслуженно, а кого – нет. Вспомнили и о школьных романах, из тех, что надолго западают в душу. Поговори с людьми, и у каждого обнаружится такой роман или безответное увлечение, память о коих незримым пунктиром летит через время, сохраняя трепетное отношение к ним долгие годы.
Потом Кабанов рассказал, чего он добился на своей Петровке. А был он теперь начальник, в звании подполковника, и две звезды его, блестевшие по торжественным дням на каждом погоне парадного мундира, приятно согревали душу. И насчет звезд, было им сказано, – еще не вечер! Главное, ему нравилось то, чем он занимался. Хотя мокрушников развелось немерено и порою хочется пустить тому или иному пулю в лоб, вместо того чтобы копаться в его кровавых проделках, но нельзя – положение обязывает!.. И уж если мы заговорили обо мне, проговорил с искрящимся взором Кабанов, рассказывай, с чем пришел, что нужно; чем могу, помогу. Неспешностью суждений, отсутствием суеты в жестах он походил на уверенного в своих действиях пилота, способного посадить самолет в любых погодных условиях.
Идя на встречу, Воскобойников твердо знал, о чем станет говорить с Антоном, но после воспоминаний как-то все смешалось в голове, и он не сразу сообразил, с чего начать. Минуту-другую он мялся, размышляя над тем, что включить в рассказ, а что оставить за его рамками, и решил рассказать всё как есть.
– Перед Новым годом я получил подарок. Явился посыльный, вручил мне большую картонную коробку… Я расписался в квитанции, и посыльный ушел… Все произошло так быстро, что я даже не успел спросить, от кого эта коробка… Вот теперь хочу найти того, кто мне ее прислал.
Кабанов, решивший, что Воскобойникову нужна помощь в более серьезном деле, был разочарован.
– И всё?
– И всё.
– Леха, это несерьезно, – сказал он. – Я думал, у тебя проблемы с бизнесом, к примеру, кто-то наезжает… Или близкий тебе человек оказался замешанным в мокром деле: подстрелил кого-либо из травматики или сбил старуху на машине…
– Поверь, для меня крайне важно найти этого человека.
– А что в коробке? Елочные игрушки? Пластид? О чем базар?
– Там не то и не другое… В коробке оказалась силиконовая женщина, хорошего качества, дорогая по виду, кожа как настоящая, волосы, глаза… Типа тех, что продают в секс-шопах. Только в секс-шопах – резиновые дешевки, рассчитанные на разовую забаву, а тут… Произведение искусства!
– Нормально! – усмехнулся Кабанов. – Зачем же тебе нужен тот, кто прислал ее? Сказать спасибо за доставленную радость?
– Понимаешь, это не просто подарок, а гнусность… К тому же появление этого создания у меня в доме усложнило мою жизнь… Если бы я только знал, кто это сделал…
– Отомстить хочешь?
– Может быть.
– Брось! Насколько я помню, ты человек не мстительный. Ты – мирный пес. Ты не из тех, что лают из подворотни на каждого прохожего, вылезая из ошейника. Что уж, так жизнь тебя накренила?.. Побывал бы ты, брат, в моей шкуре – другое дело.
– Кабан, я рассчитываю на тебя.
Кабанов сделал задумчивое лицо, поскреб затылок.
– Дело, скажу тебе, тухлое. А возни потребует немалой. Придется людей кое-каких привлекать… Платить готов?
– Готов…
– Десять штук зеленых.
– Сколько?!
– Не мне! Тем, кто будет этот узел распутывать. Концов, как я понимаю, никаких? В квитанцию ты не заглянул, только расписался?
– Это так.
– На посыльном была какая-нибудь форма? Или на груди реквизиты фирмы, которая занимается доставкой товаров?
– На нем была синяя спецовка поверх теплой
