сказал он. — Мне только вниз сойти. Может быть зайду и завтра за газетой.
— Завтра киоск будет закрыт, — ответил гном и добавил таинственным шопотом: — Однако, если вам очень хочется иметь завтрашнюю газету, так можете ее купить сейчас. Продам ее вам в виде исключения.
— Шутите! Как это так — завтрашний номер сегодня?
— Очень интересная газета, Иван Петрович. Не пожалеете. Узнаете все, что случилось сегодня, или еще случится…
Скакун потоптался возле киоска в недоумении.
— Ладно, дайте. Прямо интересно, чего только люди ни выдумают.
Дожив до семидесятых годов двадцатого столетия, Скакун положил себе за правило ничему не удивляться. «Что, если человеческий гений, создавший атомную бомбу и компютеры, сумел изобрести газету, печатающую сегодня завтрашние новости? — подумал он, ошарашенный необыкновенным предложением. — Возможно, что это какой-то газетный трюк. Печатают же в Европе газеты с датой следующего дня».
Немного успокоенный, Скакун купил вторую газету, и, попрощавшись со старичком в будке, поплелся домой. Мысли его путались, в глазах стояло насмешливо улыбающее личико продавца и мелькали обезьяньи мордочки чучел над его толовой. Затем проехал автобус и все заволокло клубами сизого дыма.
— «Комедия какая-то, — думал Иван Петрович, нервно подергивал плечами. — Бывшие люди!.. Завтрашняя газета!.. Ну, ладно, посмотрим, что там случилось сегодня, о чем напишут лишь завтра. Или уже написали? Нет, ничего не понимаю».
Придя домой, Скакун сел за стол и, забыв о своем намерении полакомиться ради праздника кофейком со сливками, развернул купленные газеты. Сегодняшняя его уже не интересовала. Зато другая — завтрашняя, датированная пятницей 13-го апреля привлекла его внимание; она была как бы окошечком в будущее, куда ему представлялась возможность заглянуть.
К его разочарованию, ничего особенного в завтрашней газете не было. В политике как в политике — вечные совещания, речи… а дальше — новый скандал в городе… нападение на русского… какие-то демонстрант, забастовки… в общем все такое, о чем пишут каждый день. Статьи, конечно, новые.
Затем его взгляд упал на местную хронику и он с интересом стал читать, что сегодня произошло в их городе. К его удивлению в хронике упоминалась его фамилия: Скакун. Заметка сообщала, что «…В четверг 12-го апреля скоропостижно скончался в своей квартире пенсионер Иван Петрович Скакун, 80 лет. Родственники неизвестны…»
Иван Петрович читал и перечитывал извещение, пока наконец не понял, что это речь о нем самом. Тогда он сразу почувствовал страшную тяжесть на сердце, захрипел и стал рвать на себе ворот.
Операция ДАЗДРАВШ
Отперев утром магазин с русскими игрушками под фирмой — «Ванька-Встанька», зав Матрешкин обнаружил внутри какого-то прыщавого типа, преспокойно храпевшего на диване.
— К… кто ты? К… как ты сюда попал, сукин кот? — выдавил из себя зав и подтянулся было за наганом, но дело было не на Лубянке, а в Нью-Йорке и револьвера при нем не оказалось.
— Да я по делу к товарищу уборщику, — ответил непрошенный гость, зевая. — Извиняюсь, что ночью вломился, да уж очень не хотелось дожидаться на улице пока откроете. А тут вижу: замки у вас хреновые. Открыть их — дело плевое.
Вошли два молодца-продавца со свирепыми мордами, распространяя запах винного перегара.
— Товарищи! — взвыл Матрешкин. — Вот этот хулиган забрался ночью в магазин и заливает, что по делу. Ведь мы в Америке, кажется. Чужой дом здесь вроде как святыня…
Без лишних разговоров молодцы набросились на нахала, скрутили ему руки и устроили «шмон» — обыск по всем правилам чекистского искусства.
* * *
Забравшегося в магазин прыщавого типа звали Петром Попальским. По профессии был он взломщик, известный в Чикаго специалист по несгораемым кассам. У него было такое тонкое чутье в пальцах и имелись такие замечательные отмычки, что не было такого сейфа, которого бы он не сумел открыть. Работал Попальский обычно не в одиночку, а в компании с крупными воровскими синдикатами. За определенную долю в добыче они нанимали его для вскрытия намеченных ими сейфов, подобно тому, как например лечебницы приглашают специалиста-хирурга для вскрытия черепов и карманов богатых пациентов, делясь затем с ним добычей. Несмотря на свои успехи на бандитском поприще, Попальский сознавал, что далеко ему до настоящих бандитов мирового масштаба, орудующих путем революций и экспроприаций. В надежде поживиться в их честной компании, он записался в коммунистическую партию и предложил парторгу чикагской ячейки свои профессиональные услуги. «Работаю я на мафию и разные ассоциации убийц, — сказал он. — С таким же успехом могу поработать на нашу родную партию».
Парторг ухватился за предложение взломщика и дал знать о находке своему начальству, которое как раз нуждалось в специалисте этого рода.
Проверив безупречное уголовное прошлое Попальского, и убедившись, что он действительно социально-близкий к коммунистам элемент, парторг, оказавшийся неплохим и словоохотливым парнем, вызвал его к себе и официально сообщил:
— Питер, мать твою за ногу… Наша великая партия решила оказать тебе доверие и вызывает тебя в главное управление ДАЗДРАВША в Нью Йорке, где тебе дадут задание на большой палец с присыпкой.
— Надравшись?.. — не разобрал Попальский. — И что это за задание на большой палец?
— Не «надравшись», а ДАЗДРАВШ, — поморщился парторг. — Вероятно ты слыхал, что такое «СМЕРШ»? Это сокращение слов «Смерть шпионам», работающим на иностранные разведки. А ДАЗДРАВШ значит: «Да здравствуют шпионы», конечно те, которые работают на нас. Это засекреченная советская агентура за границей и ее штаб-квартира находится в магазине «Ванька-Встанька» в Нью-Йорке. Сейчас им до зарезу нужен верный партийный человечек, специалист по кассам. Понимаешь, спустили им сверху директиву: срочно доставить в Москву революционные планы мао-троикистов, хранящиеся в стальном сейфе где-то в Нью-Йорке, и надо их оттуда выкрасть прежде, чем они попадут в руки журналистов. Охотников за секретами и взломщиков — любителей развелось теперь в Америке видимо-невидимо. Только хлеб отбирают у наших разведчиков. Наши лезут из кожи вон, чтобы раздобыть какую-нибудь секретную информацию, а она, глядь, появляется во всех газетах. Нашей партии необходимо прежде других ознакомиться с преступной программой мао-предателей, так как мы не можем им позволить заниматься без спроса сверганием буржуазного строя… Значит, кати. Питер, в Нью-Йорк. Вот тебе рекомендательное письмо к уборщику «Ваньки-Встаньки».
— Почему же к уборщику, а не к директору, или, например, к заву?
— Тыквенная ты голова! Сказано же тебе, что там у них засекреченное учреждение, усё наоборот запланировано для маскировки. Зав там на самом деле мелкая сошка, всего лишь в чине сержанта. Зато всеми делами заворачивает уборщик — генерал госбезопасности Золоторучка.
* * *
Молодцы-продавцы
