в это время помещении. Со страху она нажала сигнал тревоги.
Сразу на всех этажах затрещали звонки и двери лифта автоматически открылись. Увидев чужого человека с фонариком возле кассы, уборщица не долго думая кинулась на него со своей шваброй на палке.
— Кто ты такой?.. Геть! — крикнула она по-русски.
Попальский обомлел от неожиданности и лишь шикнул в ответ:
— Ш… ш… ш… молчи, стерва!
— Ах ты, паршивец! Еще ругаешься?! Вот тебе! — завопила она и как съездит незадачливого взломщика палкой по физиономии — у него и зуб вон…
А на улице уже выли полицейские сирены и на лестнице слышался тяжелый топот…
* * *
Так провалилась операция ДАЗДРАВШ и Москва не получила от своей незадачливой агентуры секретных планов мао-троцкистов.
Попальский, конечно, попался, но сидеть под арестом ему пришлось недолго. Фирма «Ванька-Встанька» анонимно внесла за него залог и его выпустили на поруки. Нанятые той же фирмой ловкие адвокаты так повели дело, что отсиживать ему не пришлось. Залез де человек по ошибке в чужую квартиру, ничего не украл, никого не убил, марихуаны не курил, полиции не сопротивлялся… за что же его наказывать? Политического скандала тоже не получилось, так как к участию в этом взломе нельзя было притянуть за волосы никого из вашингтонских деятелей. Вот и гуляет сейчас Попальский на свободе и дальше занимается своим доходным делом, работая на воровские синдикаты, на мафию, Ассоциацию убийц, но уже больше не на родную партию, так как ему Москва ничего не заплатила за его труды.
Зато тете Сане пришлось посидеть, так как за нее некому было внести залога. Ее обвинили в неспровоцированном нападении на Попальского, нанесении ему побоев и телесных повреждений, а также в нарушении его конституционных прав…
В конце концов ее, однако, выпустили, обязав заплатить дантисту за вставленный взломщику новый зуб. И на том спасибо!
Тайная агентура «ДАЗДРАВШ» здравствует до сих пор. И магазин с игрушками «Ванька-Встанька» тоже процветает. Только пол там уже подметает другой уборщик. Генерала Золоторучку вызвали срочно в Москву отчитываться за то, что плохо мел.
Клиника возвращения молодости
Эта хваленая кличка забралась куда-то к черту на кулички — в курортный городок Оберстдорф в Баварских Альпах. Чтобы туда добраться, Рыкуновым пришлось сначала лететь в Мюнхен, а оттуда тащиться во взятом напрокат автомобиле на юг, в горы.
Иван Петрович страдал одышкой и ему уже было трудновато ходить, но ездить в машине он любил и не прочь был совершить эту, может быть последнюю в жизни, туристическую поездку. Тем более, что он ожидал от нее невероятных, уму непостижною результатов: возвращения молодости и полного выздоровления.
Ах, эта старость и болезни! Ведь до сих пор Рыкунов даже не знал что такое хворь. Сталинские лагеря выдержал… войну и плен пережил… в бельгийских шахтах ишачил, а приехав в Америку, стал работать по шестнадцать часов в сутки — и на здоровье не мог пожаловаться. Так и жил Иван Петрович в уверенности, что его организм все выдержит, был не дурак выпить и хорошо поесть. Однако, когда ему пошел восьмой десяток, он почувствовал, что и сердце у него сдает и печень пошаливает…
— Вообще все органы у вас расшалились, — огорошил его врач.
— Ишь ты! Чего это они вдруг шалить вздумали? — кисло пошутил Иван Петрович. — А что, если этих шалунов выбросить к чертовой бабушке и заменить их новыми органами, более солидными? Только и слышишь теперь об операциях по пересадке то сердца, то почек, то еще чего-нибудь…
— Будь вы, скажем, автомобиль или иная машина, то при желании ловкий механик мог бы выкинуть из вашего нутра износившиеся части и заменить их новыми, — ответил доктор. — Но вы не машина, а человек, и полностью отремонтировать вас невозможно. Бросьте курить, пить, соблюдайте диету, принимайте пилюли, которые я вам пропишу, и еще годик-два поживете на белом свете в свое удовольствие.
— …Хорошее мне удовольствие? — пожаловался Иван Петрович жене. — Того нельзя, сего нельзя, лекарства глотай… Без палки ни шагу. Разве это жизнь?
— Не унывай, Ваня, — попыталась утешить его супруга. — Бывают удивительные случаи выздоровления. Помнишь такого Николина, церковного старосту? Был у нас с визитом в прошлом году. Тогда он еле ноги волочил и казалось, что долго не протянет.
— Как же, помню. Старорежимный старичек, который только и говорил о своих болезнях и о безнадежности жизни в эмиграции.
— Тот самый. Вообрази себе, этот доходяга выздоровел, помолодел, успешно играет на бирже и в церкви больше носу не кажет. Говорят, будто он продал свою душу черту…
— Ерунда! Видно нашел хорошего врача. Вот бы мне такого.
— А сам он рассказывает, что знает такую лечебницу, где успешно лечат все старческие болезни путем пересадки органов и уколами китайских иголок. Брешет верно…
— А может и правда. Хорошо бы его найти и расспросить, где находится эта лечебница. Чем черт не шутит?!
Разыскав телефон Николина, Рыкунов пригласил его к себе на ужин.
Когда тот явился, они не могли поверить, что этот моложавый господин с военной выправкой и есть тот самый дряхлый старик, который к ним приходил в прошлом году за пожертвованиями.
С места в карьер гость принялся ругать Америку за плохо поставленное медицинское обслуживание стариков в этой стране. Затем он сообщил, что недавно сам прошел курс омоложения в клинике некоего доктора Тойфеля в Германии. Захлебываясь от восторга он рассказал, что ему там сделали ряд операций, после которых он чувствует себя так, будто ему сняли лет сорок с плеч.
— Стоит это лечение сравнительно недорого, но перед тем, как лечь в больницу вы должны подписать бумагу, что всецело предоставляете себя в ихнее распоряжение и снимаете с них всякую ответственность за последствия операций. Ведь может случиться, что у вас изменится не только лишь внешний вид, но и ваши привычки и характер. Я, например, после операции настолько переменился во взглядах и вкусах, что теперь никак не могу найти общего языка с моими прежними друзьями, застрявшими в стариках. Да я и не в претензии на клинику. Теперь, когда я опять молод, не думаю больше о болезнях и смерти, зато с энтузиазмом гляжу в светлое будущее… Советую вам сегодня же написать доктору Тойфелю и забронировать койку в лечебнице.
— Боюсь я за тебя, — сказала Рыкунова, когда гость уехал. — Всадят тебе там сердце и почки от трупа или из пластмассы. Дело там нечистое, чертом пахнет… Ведь «Тойфель» по-немецки значит «черт». Заставит он тебя подписать
